Не только о себе

1937 год. Репрессии, гибель отца (поляк) ссылка из Ленинграда в город Каргополь  Архангельской области. Там уже начинается моя сознательная жизнь.

Со ссылкой, можно сказать, "повезло". Много лет спустя, будучи проездом в Москве, я купила в Кремле чудесный альбом "Каргополь" из цикла "Памятники  древнерусского зодчества", где во вступительной статье автор пишет: "Каргополь - сокровищница русской культуры и искусства".

В небольшом городке, который за час можно было пройти из конца в конец, ещё в 1937 году сохранилась 12 чудесных храмов в XVIII веке их было 24.  Об одном из них художник Игорь Грабарь писал, что его южная стена может соперничать с дворцами раннего флорентийского возрождения по изысканности пропорций и вкусу.

Как им образом мне, ссыльной абитуриентке, удалось поступить на филологический факультет ЛГУ, разговор особый, но мечта моя сбылась я смогла учиться и жить в Ленинграде. После окончания университета я проработала 2 годам по направлению в Оренбургской области. Чудесные места, еще и потому, что пушкинские: вспомним «Капитанскую дочку», белогорскую крепость и бураны.  Затем два года я прожила в городе Куйбышеве.

Отца реабилитировали 9 января 1961 года, а в шестьдесят втором году нам с матерью дали квартиру в  Ленинграде взамен утраченной в 1937 году. До 2001 года я работала  в одной из школи города.

Мой путь в «Полонию» оказался долгим. Только в 1991 году мне выдали свидетельство о смерти отца,  причина смерти – расстрел. Раньше это называлось «10 лет без права переписки».  Как мне сказали, погибших в ходе репрессий хоронили тогда на кладбище НКВД в Левашове, и теперь каждый год в День памяти мы поминаем там своих родных.

Но по-настоящему я заболела этой памятью в 2006 году, когда  отцу исполнилось бы сто лет. Я много раз ходила в газетный зал Публичной библиотеки читать подшивку газеты «Электрик» где  находила статьи с его подписью: последние полгода до ареста отец был редактором этой газеты . Я прочитала в УФСБ следственное дело отца и помогла редакции газеты «Звезда» в Шексне собрать материал о нём для юбилейного номера (там он начинал свой путь журналиста) . Ездила я и в Новгородскую область, где отец также некоторое время работал.

Когда я узнала о «Полонии», я не могла не прийти туда.  Учу язык, читаю польские книги, иногда пытаюсь переводить стихи польских поэтов.  Четыре раза побывала в Польше. Незабываемые впечатления!

Я не переводчик, перевожу стихи для себя: во-первых, это один из способов овладения польским языком, во-вторых, - возможность по-настоящему глубоко прочувствовать и принять оригинал

От редакции.

В течение нескольких лет Вера Левашова посещала Семинар молодых переводчиков польской поэзии, организуемый  в основном для победителей Конкурса молодых переводчиков «Sensum de sensu», проводившегося ежегодно  Союзом переводчиков России (Ленинградское региональное отделение). Скромная и молчаливая, Вера никогда не рассказывала о себе и своей нелегкой жизни. Она не стеснялась своего, возраста, не позволявшего ей принимать участие в Конкурсах, и участвовала в занятиях нашего семинара наряду с молодежью. Ее переводы отличала высокая культура слова, серьезность и  и ответственность .

Вера, в частности,  приняла участие в коллективной работе по  переводу книги религиозных афоризмов Беаты Обертинской «Крупицы ладана», выпущенной в Петебурге. отдельной книгой в 2015 году, В данном выпуске нашего журнала вы можете познакомиться с некоторыми ее переводами.