Предлагаем нашим читателям фрагмент воспоминаний кс. проф. Романа Дзвонковского (Люблин) о его встречах с легендарным католическим священником Иосифом Бородзюлей (1893-19ф. Романа Дзвонковского (Люблин) о его встречах с легендарным католическим священником Иосифом Бородзюлей (1893-1983) , провелшим почти четверть века в советских тюрьмах, лагерях и ссылках. Встрсча двух ксендзов состоялись в Риге, где отец Бородзюля доживал свой долгиq век.

- в Риге  в тот дом, где я тогда жил, позже я приезжал еще несколько раз, и там я довольно много узнал о Церкви на Востоке, и там же установил различные контакты. В Ленинграде и Москве я чувствовал себя чужим, а затем меня полностью захватили Беларусь и та часть Украины, что находится за рекой Збруч, то есть за довоенной польской границей Там сосредотачивалась вся сила польской культуры и католической церкви латинского обряда в этой стране.

— Так где же вы остановились в Риге?

— Это был дом отца Юзефа Бородзюли на тихой, почти сельской улице Раудас, то есть улице Сплетен.. В Риге я с самого начала чувствовал себя как дома. Представьте: я прилетаю из городского аэропорта и вижу на улицах трамваи с табличками: «Без кондуктора». Только что там ввели автоматы для проверки билетов, и была соответствующая, информация на польском языке!. Затем я обнаружил в Риге различные польские исторические реликвии и крепкую польскую диаспору со старыми традициями. Там проповедовал отец Пётр Скарга, а король Стефан Баторий во время своего пребывания в Риге наставлял народ вере своим благочестивым участием в богослужениях.

В пяти костелах (из семи открытых) тогда проводились Святые Мессы для поляков. В настоящее время, насколько мне известно, таких костелов стало меньше. Латыши восстанавливают свою национальную идентичность, и некоторым из них не нравится присутствие польского богослужения в латышских церквях. Но никаких горячих проблем, таких, как, скажем, в Литве, в Латвии нет.

Я возвращаюсь к отцу Бородзюле. Он встретил меня так, словно мы с ним давно знакомы, сразу же предложил мне «баню», то есть хорошую помывку, потому что «баня» оказалась ванной, и проводил меня в отведенную мне комнату с красивой кроватью и чистыми белыми простынями. Я до сих пор это помню. Он жил в домике со своей сестрой, отставным фармацевтом, капитаном Красной Армии во время последней войны, весьма благочестивым и добрым человеком. Они оба были людьми польской веры , хотя отец Бородзюля и признавался мне, что чувствовалсебя белорусом. Во время своего первого богослужении у него была молитва на белорусском языке, напечатанная латинским шрифтом. Но в этом не было ни малейшего следа национализма. Он был человеком большой доброты и большого опыта. Он пережил тюрьмы, лагеря и ссылку в течение 24 лет, 6 месяцев и 29 дней, несколько раз подряд его приговаривали к тюремному заключению, потому что каждый раз после своего освобождении он хотел легально, то есть с согласия властей, начинать священническую работу.

Я забыл упомянуть, что он принадлежал к Могилевской архиепархии, окончил Духовную семинарию в Санкт-Петербурге и два года проучился в тамошней Духовной академии, прежде чем она была закрыта и переведена в Люблин. Католический университет в Люблине благодаря этому связан с Вильнюсским университетом имени Стефана Батория. Это был бывший теологический факультет этого университета, закрытого царскими властями в 1831 году и переведенный в Санкт-Петербург в 1842 году.

— Расскажите еще о судьбе отца Бородзюли.

Он был впервые арестован в 1926 году. После отбытия наказания он снова был арестован был арестован и получил новый приговор. Так продолжалось пятикратно вплоть до 1950 года, когда его в последний раз сослали на неопределенный срок в Сибирь. Этот приговор аннулировали лишь в 1958 году. С тех пор он жил в Риге. Наконец его реабилитировали, он был отпущен на свободу и даже получал небольшую пенсию. Когда я встретил его, у него по-прежнему не было права исполнять пастырские обязанности, и онi и служил Святую Мессу у себя дома, в крошечной часовенке, в месте, предназначенном только для священника. Он рассказал мне, что однажды видел сон, в котором он служил Святую Мессу именно в такой часовенке с образом Святого Сердца Иисуса. После он забыл об этом. Когда он купил этот домик у какой-то католической семьи, он нашел точно такой же образ на чердаке своего нового дома. Он повесил его над алтарем часовни, которую там устраивал, и когда служил в нем свою первую Святую Мессу», то вдруг вспомнил этот сон. У него были слезы в глазах, когда он об этом говорил.

Он не раз рассказывал мне об интересных встречах в Сибири с потомками бывших польских ссыльных, сохраняющих семейные традиции. Ему также случалось бывать в ссылках. Тогда он мог свободно перемещаться в пределах определенной территории.

— Встречался ли он с другими священниками?

— Конечно. Он побывал также и на Соловках, где среди заключенных было много священников, но об этом конкретном месте мы как раз не разговаривали. Я сожалею, что не задал ему этот вопрос. У меня где-то есть его жизнеописание, короткое, но с точными датами арестов и освобождений, номерами судебных дел и именами прокуроров и судей. Это интересный документ.

Отец Бородзюля умер в Риге в 1983 году в возрасте 90 лет, и на его похороны собралось много священников, верующих. А также тайных монахинь, скрывающихся в Риге, о которых он заботился втихомолку.

Однажды я присутствовал с ним на тайном принятии монашеских обетов в доме одной из конгрегаций Отца Гонората на улице Алтановской, недалеко от его жилища. Восточную провинцию этой конгрегации возглавляла тогда очень смелая, всегда жизнерадостная и остроумная польская женщина из Латвии, мать Лапковская, известная как «Бабушка». Двое ее братьев стали иезуитами и, вероятно, до сих пор работают в Латвии. До войны она закончила курсы социальных наук в Познани (это был университет, организованный по инициативе примаса Польши, кардинала Августа Глонда). Я много путешествовал вместе с ней, потому что у этой конгрегации в то время были свои тайные дома в Латвии, Литве и на Украине. Один из этих тайных домов находился на «Камчатке», но это было всего лишь название местности в отдаленном районе на окраине Риги, где в загородном доме, расположенном в небольшом фруктовом саду, и находился тайный «новициат» то есть пртют для новичков. желающих всткпить в конгрегацию . По дороге оттуда к довольно отдаленной церкви я слушал старинные польские службы и молитвы, исполнявшиеся сестрами, которые были мне совершенно незнакомы. Они узнали все это в своих семьях и удивлялись, что мне они не известны. К сожалению, я не смог этого записать, потому что это был след след старой польской религиозной культуры на этих землях, которая в условиях религиозной свободы быстро изменяется и исчезает. После тех часов, проведенных вместе с сестрами, вероятно, от нее не осталось уже и следа.

— Но вернемся к отцу Бородзюле…

— Он переживал какую-то удивительную драму. Всю свою жизнь он мечтал стать духовным пастырем, но именно это ему и не удалось, хотя он прилагал много усилий для достижения своей цели и сильно пострадал из-за этого. Только в середине 1970-х годов, будучи уже очень старым человеком, он получил разрешение оказывать пастырскую помощь в находящемся по соседству костеле в приходе Святого Альберта. Он со всем усердием воспользовался этим разрешением. Отец Бородзюля многих исповедовал, а во время мессы произносил длинные проповеди, словно вознаграждая себя за те времена, когда у него не было никакойсвященнической работы.

Источник: Кс. проф. Роман Дзвонковский «За восточной границей. 1917-1993» Изл-во «Всульнота польска», Варшава, 1993.