Салоны в XIX в. были важными центрами общественной жизни, являясь местом встреч представителей культурной и интеллектуальной составляющей общества. Салон был особым культурным учреждением, где звучала музыка и гостило слово.

Семья Шимановских поселилась в исключительном месте, в музыкальном сердце города - на Большой Итальянской улице, в доме № 37 (сейчас № 15), в непосредственной близости от Михайловской площади (сейчас площадь Искусств). С этого времени их дом - как точно заметила А.Витковская - был космополитическим местом встреч «людей с хорошей родословной, в чинах или же поднявшихся на высоты благодаря таланту».

По воспоминаниям и рассказам современников Шимановской мы можем подробно воссоздать образ культурной и общественной жизни петербургской Полонии, а также то, как функционировал дом Шимановских. Салон на Итальянской славился своим гостеприимством. Его посещали многие выдающиеся представители науки, культуры и искусства, русские и поляки. Из «Дневника» дочери Марии Шимановской – Хелены мы узнаем, что завсегдатаями салона были поэт и друг дома князь Петр Вяземский и его жена Вера, композитор Михаил Глинка. «На музыке» у Шимановских бывали А.Пушкин, В.Жуковский, Н.Гнедич, И.Крылов, А.Грибоедов, князь В.Одоевский, Н.Карамзин, художник и скульптор Ф.Толстой, а также княгиня 3инаида.Волконская. В салоне бывали также государственные сановники и лица из дипломатических и военных кругов: К.Нессельроде, князь А.Голицын, адъютант императора граф Г.Строганов, жена министра просвещения Ю.Шишкова.

Среди поляков частыми гостями были: А.Мицкевич, Ф.Малевский, музыканты Вильегорские, художники А.Орловский, И.Олешкевич и В.Ванькович, а также, журналист  И.Пшецлавский, С.Моравский, А.Ходзько, А.-Э.Одынец и многие другие. Этот список представителей российской и польской аристократии свидетельствует о высокой позиции польской пианистки в петербургской среде.

Повседневная жизнь Шимановской была заполнена музыкой. Она полностью посвятила себя созданию музыки и концертам, так­же давала уроки игры на фортепиано в аристократических домах.Свободное время заполняли активные контакты с друзьями и знакомыми - это были визиты друг к другу, званые завтраки, обеды и ужины, прогулки по Летнему или Михайловскому саду, поездки по городу и на пригородные дачи. В салоне велись разговоры и дискуссии, часто бывали танцы. Нередко организовывались игры в карты и шахматы. Вечерами барышни Шимановские,Хелена и Целина  ходили с друзьями в оперу и театр, а возвращаясь, гости часто задерживались у Шимановских на чай.  Вот дневниковая запись Хелены от 13 мая 1828 г.: «Сейчас весь Петербург ездит на прогулки в Екатерингоф. После обеда г. Малевский и г. Мицкевич пришли в нам. Мы с Юлечкой и г. Малевским пошли в Летний сад, вид на Неву прекрасен. Г. Малевского, Мицксвича и Ходзько Мама пригласила в четверг на польский обед».

То, что больше всего вырисовывается из записей – это идиллическая картина жизни Шимановских, заполненная – что следует подчеркнуть – множеством визитов большого круга знакомых. Например, 2 июля 1828 г.: «Ходзько дал нам утром урок. Г.  Малевский был у нас на обеде. Вечер мы провели. очень весело. Господа Мицксвич, Малевский, Ходзько, Бернатович, Замбжицкий, Олешкевич Шемиот, Шадурский, Каневский, Ванькович, Водзыньский, Михальский, Каминьский, Стшелецкий, Моравский и Давидовскпп были у нас. Мама сделала лотерею на воробья, которого вчера поймал Теодор».

Особенно часто в доме Шимановских бывали Адам Мицкевич и Франтишек Малевский; их фамилии ветречаются почти на каждой странице «Дневника» Хелены. Товарищи по российской ссылке постоянно приглашались на музыкальные утренники и вечера, во время которых Мицкевич нередко импровизировал прозу или стихи, иногда по-французски, на оперные мелодии или песни. Слова Петра .Вяземского это подтверждают: «Мицкевич часто c orpoмным мастерством импровизировал под аккомпанемент фортепиано, насколько я мог понять сам, и судя по восхищению слушателей, Oн закончил свою фантазию  темой Murmure Шимановской, и его поэзия была тогда шепотом и удивительно гармонизировала с музыкой. Для русских гостей Мицкевич импровизировал французскую прозу. «Эта импровизация оказывает удивительное влияние. Он сам был весь увлечен, и мы все слушали с трепетом и слезами».

В салоне Шимановской организовывались камерные концерты, чисто сочетавшиеся с литературными импровизациями и декламацией стихов В одной из таких встреч участвовали Пушкин и Жуковский: «В тот час князь Вяземский, князь М.Голицын, граф Бержинский, г. Жуковский, г. Ходько, г. Пушкин <...> пришли к маме. Мама творила музыку, князь Голицын и граф Бержинский аккомпанировали».

Популярным развлечением в салоне «королевы тонов» были театральные инсценировки, напоминавшие по форме «живые картины» под аккомпанемент музыки. По случаю дня рождения Мицкевича Шимановская придумала представление, в котором  обращалась к сочинениям поэта: «Конраду Валленроду», «Трем Будрысам» и «Свитезянке». Из «Дневника» Хелены мы узнаем «сегодня Мама составила „tableaux“ из его поэзии: <...> 2. Вайделота – пел Ванькович, Целина  пела „Murmure“ со мной. <...> 5. Свитезянку- Целина, а я пела в отдалении. <...> Г. Мицкевич был очень доволен.  Похожие представления организовывались также и для других гостей салона. «Сегодня у нас вечер для г. Залесской. <.,.> Вначале была музыка, потом следующее „tableaux” Сивиллы: Целина и я. 2. Вайделот – Теодор. <...> 4. «Свитезянка» - я. Потом мы немного потанцевали, и на этом вечер закончился».

С юмором праздновался также день рождения хозяйки: Однажды гости сделали сюрприз пианистке: «Сегодня были именины Мамы. Гг. Мицкевич, Малевский <...> пришли утром поздравить Маму. Вернувшись от князя Голицына, мы застали  огромный котюмированный концерт. Г. Малевский импровизировал на фортепиано  триумфальный марш. Г. Мицкевич аккомпанировал на басоле, а г. Слизень на гитаре. Костюмы были следующие. Г.Малевский  <...> пепельный салоп, чепец, персидская шапка наверху, очки, усы. Под чепцом – зеленая петрушка вместо цветов. Г. Мицкевич – пальто с малиновой подкладкой на левую сторону, бумажная шапка  усы, борода из фальшивых кудрей <...>. Это был сюрприз Мамы, который нас очень позабавил» .

Дом пианистки посетила также Г.Зонтаг, известная примадонна берлинской оперы, вместе с А.Бертран, француженкой, дававшей концерты в Санкт-Петербурге. «Г. Зонтаг вместе с г. Лемерс <...>, г. Бертран <...> провели у нас вечер.  Зонтаг спела романс из „Отелло“ под аккомпанемент арфы, как ангел. Алина Бертран играла чудесно» .

Очень много информации о доме Шимановских содержится  в воспоминаниях дружившего с ней доктора Ст. Моравского: «Дом Шимановской везде за границей, где только она останавливалась, сразу же становился какой-то святыней, в которой все местные знаменитости рода ли, литературы ли, сбегались и сливались, как в центре колеса. Шимановская свою музыку в этот раз начала с собственной композиции, которая тогда в Петербурге производила фурор, с ноктюрна „Le murmure" Я слышал его уже во многих домах. Его тренькали чуть ли все женщины столицы и только при открытых окнах, я слышал, идя по улице. Но каким он был, когда имел живую душу, ' *-ию было узнать только под рукой Шимановской. <...> Ее дом  был открыт для всех тех поляков, которые <...> заслужили эту честь. О них даже никогда не докладывали, они входили в ее салон как родные, как братья <...>. Деятельность Шимановской, постоянная, неустанная, неутомимая, заслуживала восхищения. Трудно было понять, как при таком образе жизни <...> на все хватало времени. Визиты, наносимые ей, постоянные музыкальные утра и вечера, на которых собирались у нее толпы жителей, постоянные просьбы прибывавших в Петербург артистов, чтобы разрешили показать пробы их таланта, для которых приходилось приглашать к себе всех знаменитостей столицы <...>, образование собственных дочерей, личное coвершенствование за инструментом, многочисленные композиции, все это, поглощая  двадцать четыре часа каждый день, убеждало, что эта женщина, оживлявшаяся и побуждавшимся лишь материнской любовью и посвящением, была в состоянии с такими трудами справиться».

Свои впечатления записал также выдающийся русский  композитоp М.Глинка, который так описал свой визит: «...я познакомился с известной пианисткой Шимановской; у нее было две дочери: Целина и Хелена. Обе хорошо пели. Я был маэстро на этих музыкальных утрах Шимановской. Иногда игралась и моя музыка...».

Гостем бывал также друживший с Мицкевичем Эдвард Одынец. След атмосферы петербургских музыкальных вечеров мы найдем в его «Письмах из путешествия (Listy z podróży)»: «Это был музыкальный  вечер <...>. Девушки, т.е. барышни Целина и Хелена, пели то вместе, то соло. Музыка пречудесная, льется, как река <...> Так что я слушал, пока они пели или когда пани Шимановская играла, но когда следующие за фортепиано уселись, я предпочёл хотя бы потихоньку с девушками разговаривать».

Мария Шимановская, несомненно, была одной из самых выыющихся фигур польской фортепианной музыки. В многочисленных рецензиях дружно подчеркивался ее талант и мастерство, обращалось внимание на изящество игры. По мнению И.Белзы, исполнения характеризовались «поэтической интерпретацией», иной была и певучесть звука, в то время как стиль игры был лишен фальшивого блеска и «виртуозности напоказ». Своим творчеством пианистка инициировала преромантизм в польской музыке, Будучи прямой предшественницей Ф.Шопена, она вводила в свою игру романтические средства выражения, такие как бунт и мечтательсть. В ее творческом наследии более 100 инструментальных произведений и 20 вокальных,  в частности, этюды, прелюдии, полонезы, ноктюрны, вальсы, англезы, кадрили, мазур­ки и песни.

Жизнь выдающейся польской пианистки в Санкт-Петербурге трагически прервалась 12 (24) июля 1831 г. - она умерла во время эпидемии холеры и была похоронена на несуществующем уже холерном Митрофаньевском кладбище. Могила Шимановской не сохранилась.

Скоропостижная смерть артистки стала чувствительной потерей для Полонии на Неве, поскольку музыкальные встречи прочно вошли в общественную жизнь Санкт-Петербурга. Дом на Итальянской был не только местом, где кипела общественная и культурная жизнь элиты, это было также прибежище для многих польских политических ссыльных, игравшее также и культуросозидающую роль, что благоприятствовало укреплению и развитию сердечных связей между русскими и поляками.

В 2010 г. в Некрополе мастеров искусства Александро-Невской Лавры был был торжественно открыт кенотаф пианистки (автор - петербургский скульптор В.Бухаев). На надгробии - строки из «Каменного гостя» А.Пушкина, которые поэт во время одного из ви­зитов записал в альбом Шимановской.

Из наслаждений жизни
Одной любви музыка уступает;
Но и любовь мелодия... 

Источник: «Россия-Польша: два аспекта европейской культуры» (сб. научных статей XVIII Царскосельской конференции. Изд-во «Серебряный век», СПб, 2012