Весной 1984 года журналисты известного ежемесячного журнала «Польша», издававшегося на нескольких языках, позвонили мне, чтобы объявить о единогласном присуждении ежегодной премии за выдающиеся достижения в популяризации польского искусства за пределами нашей страны Яну Пиларжу, выдающемуся переводчику польской поэзии в Чехии. Писатель, издатель и переводчик должен был получить её лично. Его большим желанием было приехать в Прагу со своей женой.

Найду ли я время, чтобы принять этого уважаемого гостя? Я была вне себя от радости. Ян был другом моих родителей, превосходным переводчиком поэзии К. И. Г., и, как это часто случалось после их смерти, он излил на меня всю свою теплоту, тёплые чувства и дружбу. Он часто писал мне, когда приезжал в Польшу — заходил в гости, и всякий раз, когда нам удавалось добраться до чудесной Праги, Ян и Мария всегда ждали нас.

Пиларж с энтузиазмом рассказывал о своём пути к польской поэзии. Он даже опубликовал прекрасный сборник эссе о польских поэтах и стихах которые он кропотливо переводил на протяжении всей своей жизни. В результате была собрана внушительная библиотека из 45 томов! Она содержит весь канон нашей поэзии: от Кохановского до Шимборской.

Ян изучал славистику в Карловом университете в Праге; свои первые контакты с поляками он установил в концентрационном лагере Заксенхаузен. Именно там зкюченные профессора Ягеллонского университета познакомили молодого чеха с обаятельным миром Норвида, Словацкого и Выспяньского.

После войны Ян наткнулся на антологию стихов 1939–1945 годов, составленную Казимиром Выкой. Эта антология стала для него решающей. «Благодаря этой книге я был заражён красотой польской поэзии, её богатством, колоритом и темпераментом. Это была отличная школа красоты и мудрости…»

Однажды он признался: «Мне легче всего переводить тех поэтов, с кем мне удалось подружиться». Когда он «разобрался» со стихами своих друзей — Тувима, К. И. Г., Рожевича, Харасимовича — он стал обращаться к их великим предшественникам — Лесьмяну, Словацкому (он озаглавил сборник егостихов «Ja — Orfeusz»), Норвиду. Так родились большие оригинальные тома Яна Пиларжа, его столь же обширные антологии. Сумелг выделить, запечатлеть и подчеркнуть отличия стиля и уникальность каждого поэта, которого переводил. В чешском переводе Норвид остался Норвидом, Словацкий —  Словацким, а Шимборская осталась Шимборской. Этот замечательный дар, без которого невозможен хороший перевод, сразу же оценил Юлиан Тувим. В одном из своих писем к Яну он писал: «Я прочитал всё это дважды — и хотя я не знаю языка, каждая строфа укрепляла меня оей любовью и тойпоэтической чуткостью, с которыми вы переводите мои стихи».И когда он «разобрался» со стихами своих друзей — Тувима, Галчинког., Рожевича, Харасимовича — он начал обращаться к их великим предшественникам — Иликам — Лесмиану, Словацкому (он озаглавил сборник стихов: «Я—Орфей»), Норвиду. Так появились большие монографические тома Яна Пиларжа, его столь же обширные антологии. Он смог выделить, запечатлеть и подчеркнуть инаковость и уникальность каждого переведенного поэта. В чешском переводе Норвид остался Норвидом, Словацкий остался Словацким, а Шимборская осталась Шимборской. Это замечательный дар, без которого невозможен хороший перевод, он сразу же был замечен Юлианом Тувимом. В одном из своих писем Яну он писал: «Я прочитал всё дважды — и хотя я не знаю чешского языка, каждая строфа укрепляла меня в понимании того, с какой любовью и поэтической чуткостью ты переводишь мои стихи».

Я приготовила королевский ужин по случаю приезда к нам в Пране Марии и Яна, а также сопровождавших их журналистов. Ян преподнес мне большой сюрприз, показав фотографии, сделанные в Пране с Ежи Путраментом в середины 1960-х годов, когда автор «Маловерных» взял своего чешского друга в Кшиже, в дом лесничего Стаха Поповского. Во время одной из прогулок они посетили то место, где были написаны стихи и поэмы моего отца, так чудесно переведенные Пиларжем. Именно тогда были сделаны эти фотографии.

От Яна я получила тома его переводов, сборники стихов, все с восхитительными посвящениями, прекрасно отредактированные. В сборнике «К. И. Г. Седьмое небо», изданном в 1980 году, он написал: «Кире Галчинской, как выражение глубокой любви, с которой я начал переводить стихи твоего отца, в моем домике мечты в Пране. Передаю привет, Ян Пиларж. Прага, 12 августа 1980 года».

Последнее письмо от Яна было написано в1994 голу так неразборчиво, что его почти невозможно было прочитать. Он находился в больнице, ему сделали операцию на сердце. Это была грустная открытка; она звучала как прощание…

Два года спустя, в октябре 1996 года, по польскому радио я услышала краткое объявление о смерти Яна Пиларжа. Я тут же написала письмо пани Марии. Та ответила: «Дорогая госпожа Кира, благодарю вас и вашего мужа за добрые слова в моей глубокой скорби. Вы единственный человек из всей великой Польши, столь любимой Яном, кто написал мне. Мне посчастливилось познакомиться с вашими отцом и матерью, и я считаю их своими друзьями, как и вас вместне с Пране. С любовью, Мария Пиларж». 

Это было очень печально. Я оказалась единственной, кто написал в «Жиче Варшавы» воспоминание о Яне Пиларже, великом друге польской поэзии. Надеюсь, что его творчество не будет утрачено, что оно продолжит жить в Чехии до тех пор, пока люди не перестанут читать стихи.

Источник: Kira Galczyńska,“Nie wroce tu nigdy czyli pożegnanie z Mazurami” W-wa, |Ksiazka i wiedza,1998