Выпуск 60
Беседы и портреты
На пути к истине: Рафаил Юзеф Калиновский
В 70-80 годы позапрошлого века в Смоленске резко выросло количество католиков. Настолько, что появилась необходимость в строительстве нового, более вместительного католического храма. Объясняется это явление предшествующими историческими событиями. В результате подавления в Царстве Польском и Северо-Западном крае национально-освободительного восстания 1863-1864 гг., по разным источникам, в Сибирь за три года было отправлено до 18 тысяч мятежников.
В последующие годы положение повстанцев, получивших статус государственных преступников, было смягчено специальными царскими Манифестами. В частности, некоторые из ссыльных получили возможность переселяться под надзор полиции в 11 губерний Европейской России. Поскольку Смоленская губерния была ближе всего к западным территориям, откуда, собственно, были родом сосланные в Сибирь повстанцы, многие из них в качестве места временного проживания выбирали Смоленск. К числу таковых можно отнести и Рафаила Калиновского. В то время он носил другое имя - Юзеф (Иосиф) - так нарекли его при крещении.
Вообще судьба этого человека более чем необычна. И было бы большой ошибкой ограничить рассказ о Калиновском только констатацией факта его пребывания в Смоленске, который, кстати, стал последним русским городом на жизненном пути будущего святого. Юзеф Калиновский родился 1 сентября 1835 года в Вильно - городе, входившем в то время в состав Российской империи. Его отец - польский шляхтич Анджей Калиновский, работал вначале преподавателем математики, а затем директором Виленского шляхетского (дворянского) института. Мать мальчика умерла через несколько дней после его рождения. Второй женой Анджея Калиновского стала сестра покойной, но и ее век был короток. Третью жену отца Софью из рода Путткамеров, бывшую только на семь лет старше Юзефа, в юности он, хотя и называл «мамой», скорее всего, являлось это фор- мой вежливости и данью уважения к родительскому выбору. Однако спустя годы, читая смоленские письма Калиновского, адресованные мачехе, мы видим, как изменилось его отношение к ней, насколько важно для него мнение этой женщины, ее поддержка и советы.
Первое образование Юзеф получил в Виленском дворянском институте, где работал его отец. Пребывание в этом закрытом мужском учебном заведении для детей дворянского происхождения предполагало, прежде всего, воспитание тех нравственных качеств, которые должны были отличать молодого человека из благородного сословия. Католическая традиция играла в этом процессе первостепенную роль. Но как раз к вере и религиозности Юзеф Калиновский шел дол го, его духовное созревание происходило постепенно, впитывая весь предшествующий жизненный опыт с неизбежными сомнениями, ошибками, поиском своего пути, осмыслением сути своего существования. Позднее, вспоминая о годах в шляхетском институте, он писал: «С точки зрения религиозности у нас было все, кроме нашей доброй воли». Однако было бы ошибкой видеть в юном Калиновском человека, далекого от религии. Сказывалось и домашнее воспитание, неотделимое от посещения костела, воскресных проповедей, и благоговение перед чудесным образом Матери Милосердия (Остробрамской). Как знать, не эта ли почитаемая в христианском мире икона, в конце концов, и привела Калиновского к кармелитской духовности. Ведь виленская часовня с чудотворным образом Матери Божией Остробрамской была вверена попечению отцов - босых кармелитов.
Окончив Виленский дворянский институт с золотой медалью, Юзеф Калиновский по совету отца едет в Могилевскую губернию, где в Горы-Горках (в настоящее время - Горки, недалеко от границы Смоленской области) поступает в Земледельческую академию. Этот выбор можно назвать вынужденным, поскольку из-за причастности студентов и преподавателей к восстанию 1831 года рескриптом Николая I Вильнюсский университет был упразднён. А на заграничное образование у Калиновских не было средств. Правда, была еще возможность поступить в епархиальную семинарию Вильнюса, но для юного Юзефа тогда это не являлось насущной потребностью. Это потом он признавался: «Обращаясь теперь к некоторым наиболее важным моментам своей жизни, я понимаю, что тогда, прежде чем уехать в Россию, я должен был попытаться поступить в епархиальную семинарию Вильнюса. И именно потому, что я этого не сделал, многие годы моей жизни, особенно молодости, прошли даром, превратившись в суету, не принеся пользы ни мне, ни другим». Попытка заставить себя идти чужим путем не увенчалась успехом: через два года Калиновский признался отцу, что хотел бы поменять профессию. И снова неожиданное решение - молодой человек для продолжения обучения выбирает военную Николаевскую инженерную академию в Санкт-Петербурге, где господствовал армейский режим, но качество инженерного образования пре- восходило все подобные учебные заведения. Возможность развивать свои и без того недюжинные математические способности плюс карьерные перспективы, скорее всего, и определили этот выбор.
В 1856 году по окончании обучения в чине подпоручика царской армии Юзеф Калиновский оставлен на кафедре математики. Сомнения терзают душу молодого офицера. Он делится своей внутренней неуспокоенностью с братом: «Столько передо мной открытых дорог, что сам не знаю, какую из них выбрать; скорее всего, слишком выбирая, попаду на самую плохую; все эти дорожки передо мной открыты, первые звездами, вторые рублями, другие безделушками устланы, но все в конце концов терниями наделены, они следующие: гвардейский сапер, жизнь в Петербурге, через лет двенадцать, самое большое пятнадцать - звание полковника - это путь звездами устлан. Остаться инженером: возможно,жизнь на Кавказе. Дорожка не слишком простая и не очень почетая, правда, со временем серебром выложена. Перейти в Академию Гнерального штаба, через два года стать капитаном, учиться военному уставу, сдавать еще экзамены и на приемы в царском дворе ходить!
Стать бакалавром, проживать может быть в Вильне, тысяча рублей зарплата, работать в области фортификации и учить кадетов. Перейти в гвардию - надежда и уверенность, полная уверенность превратиться через пару лет в полного дурака...». В другом письме он выражается более конкретно: «Мое несчастье в том, что я ищу дух, а нахожу лишь материю». В конце концов Юзеф Калиновский оставляет преподавательскую работу в Академии и отправляется строить железную дорогу Курск-Киев-Одесса. Это был, как ни странно, очень важный этап на его пути к Богу. Заброшенный в глухие российские места, вдали от цивилизации, от привычного общества, Юзеф погрузился в чтение. Его настольной книгой стала «Исповедь» св. Августина. Вынужденное одиночество молодой путейский офицер воспринял с радостью: оно позволяло предаться размышлениям, в которых главным мотивом стал поиск смысла жизни. Не случайно позднее это время он охарактеризовал как «непрерывную работу над собой». И все же было бы ошибкой свести данный период жизни только к духовным исканиям. Будучи человеком обязательным, честно выполняющим порученное дело, понимающим важность стоящей перед ним задачи, Калиновский прекрасно справлялся со своим профессиональным долгом. Он постоянно рос по службе: получил звание капитана Генерального штаба, должность суперинтенданта в Брест-Литовске. Казалось, сама судьба направляет его на одну из тех стежек-дорожек, о которых он уже писал своему брату. Но в январе 1863 года на землях бывшей Речи Посполитой вспыхнуло восстание. Верный сын своего народа, Калиновский не мог находиться в стороне от этих событий. Однако как офицер русской императорской армии он не мог поддержать повстанцев. Это означало нарушение присяги. А Калиновский был человеком чести. Поэтому он подает в отставку и только потом присоединяется к мятежникам. При этом его математически-рациональный ум, практические знания кадрового военного позволяют ему просчитать последствия восстания: оно обречено. И, тем не менее, принимает предложение занять пост начальника военной секции Исполнительного отдела Литвы, оговаривая за собой только одно право: никогда, ни при каких обстоятельствах не выносить смертных приговоров. Предвидя трагическую развязку, Калиновский сознательно сжигает за собой все мосты. Назад дороги нет. Но и впереди просматривается только путь на эшафот. Так и случилось: после ареста, взяв на себя всю ответственность, чтобы предотвратить дальнейшие аресты и наказания, Калиновский фактически подписал себе смертный приговор.
Он и был ему вынесен, однако позже заменен десятью годами каторжных работ. Калиновского лишили дворянства, гражданских и политических прав, исключили с воинского звания и по этапу отправили в Усолье Сибирское.
На соляных приисках проработал три года. Царский манифест 1868 года позволил ему в качестве поселенца перебраться вначале в Иркутск, а затем в Пермь. Деятельная натура Калиновского искала возможность для приложения своих сил. В Иркутске он сотрудничал с Сибирским отделением Российского императорского географического общества, участвовал в экспедиции Бенедикта Дыбовского в Култук (самая южная оконечность Байкала).
Здесь следует заметить, что именно группа польской интеллигенции, сосланная в Сибирь за участие в январском восстании, положила начало серьезным исследованиям Байкала. В результате были сделаны многие открытия в области геологии и биологии. Профессор Вроцлавского университета А. Кучиньский, указывая на созидательный, деятельный образ жизни ссыльных поляков, писал: «Они искали какого-либо осмысленного места в этом новом для них пространстве, места не только в топографическом смысле, ибо таковое было им назначено царским приговором, но места осмысленного наполнения своей жизни в ссыльном отдалении, нередко свободной от арестантских рот, кандальной каторги или нелепого замыкания в тюрьмах и сибирских гарнизонах. Некоторые из этих ссыльных находили такое место, берясь за различные занятия - купечество, золотоискательство, ремесла, земледелие, но были и такие, которые смысл ссыльного существования наполняли познавательной деятельностью в области географических, естествоиспытательских и этнографических исследований. Предпочтения, которые они внесли в свою ссыльную жизнь, обозначали каким-то способом новый горизонт их существования за пределами отечества». А Юзеф Калиновский, который, по свидетельству его современников, был прирожденным педагогом, стал давать уроки математи- ки, иностранных языков, природоведения, географии. Большое внимание уделял воспитанию детей каторжан. Но самое главное - сам духовно преобразился, окончательно обрел веру в Христа, которая и помогала ему, педагогу, «понять потребность человеческой души». Он пишет: «Мир может лишить меня всего, но у меня всегда будет недоступное для него убежище: молитва. В ней можно соединить прошлое и настоящее, а также будущее в виде надежды... Кроме молитвы, я ничего не могу предложить Богу, следовательно, я считаю ее моим единственным даром. Я не могу соблюдать посты, у меня почти ничего нет, чтобы подать милостыню, нет сил работать, остается лишь страдать и молиться. Однако никогда у меня не было более дорогих сокровищ. И мне не надо ничего другого... Церковь умеет излучать надежду, даже когда.человек пребывает в состоянии самой глубокой тоски, поэтому в каждом положении есть возможность использовать средства, которые посылает нам Провидение, чтобы обрести спасение».
В 1872 году благодаря помощи и протекции русских друзей Юзеф Калиновский получил четырехмесячный отпуск. Поехал повидаться с родными, которые к тому времени перебрались из Вильно в имение Грозово (ныне агрогородок в Копыльском районе Минской области). Поскольку срок ссылки подходил к концу, решили послать в Петербург жену его старшего брата Виктора Марию Калиновскую (Масю), чтобы она там походатайствовала о разрешении не возвра- щаться Юзефу в Сибирь. Царский вердикт Калиновский должен был ожидать в Смоленске, куда он и выехал, не подозревая, что навсегда покидает родные места. В Смоленске Юзеф Калиновский вначале жил в гостинице, а потом у доктора Чекотовского, как и он, бывшего каторжанина. Своими впечатлениями от последнего российского города, оказавшегося у него на пути, Калиновский делится и в воспоминаниях, и в своих письмах. Вот некоторые цитаты: «Смоленск очень разбросан. Старый город, окруженный стеной и рвом, стоит на возвышенном берегу в поразительно очаровательном месте. Особенно, если вспомнить историю города, то его обаяние усиливается. Правый нижний берег занят новым городом...»; «Город произвел на меня очень приятное впечатление: наличие костела, многочисленное общество знакомых, прекрасное расположение, умеренный климат повлияли на это». Вел будущий святой довольно замкнутый образ жизни, ограни- чивался контактами со своими земляками. Благо бывших ссыльных в Смоленске в то время проживало достаточно много Давал уроки детям. В одном из своих писем Калиновский замечает: «В Смоленске общительность не очень развита: одни уже обустроились в своем положении и им хорошо дома; другие как на привале и считают себя как бы чужими, но также стерегут свои домашние пороги. Гостям, однако, и одни и вторые рады». Более всего его утешал смоленский тогда еще маленький костел, который «выглядел как звезда на темном городском небе». «Смоленск - безмерно живописный город, прелестно распо- ложенный над Днепром. С утра, вскоре после восхода солнца, когда я иду в город (костел и дом священника, где мне удалось найти комнату, стоят на холме немного поодаль от города), древние оборонительные стены с башнями и бойницами, облитые розовым утренним солнечным светом, странным образом очаровывают меня. Оглянусь, и белые, веселые стены костела, источающие мир и как будто улыбающиеся, стоят в противоречии со свирепостью зубчатых стен и обнаженных проломов, валов и крепостей. Люди тоже, по крайней мере до сего дня, являют мне залог хороших товарищеских отношений, соседство костела заполняет окончательно вакуум, который никакая местность и самое счастливое товарищеское расположение не в состоянии заполнить». И тем более обрадовался Калиновский, когда смоленский ксёндз Денисевич выпросил для него «свободную комнатку в приходском ;оме и таким образом вырвал из светского окружения...». Сегодня на приходском доме католической общины Смоленска виит мемориальная доска. На ней читаем: «В этом здании c 11.XI. 1873 по J4.IV.1874 жил, работал и ожидал решения властей о предоставлении свободы Иосиф Калиновский, польский ссыльный, будущий монах Ордена босых кармелитов, c 17.XI.1991 - Святой Рафаил Калиновский. Канонизирован в Риме Святым Отцом Иоанном Павлом II»
Смоленск Юзеф Калиновский покинул весной 1874 года. Далее его путь лежал в Париж, где он продолжил свою педагогическую и наставническую деятельность. Какое-то время под его опекой находился Август Чарторыйский - потомок знатной семьи, разделившей участь польских политэмигрантов.
В этот период жизни Калиновский окончательно осмыслил свое призвание, которое увидел в монашестве: «Уже год, как до меня доходил, подобно эху, голос кармелитов. Этот голос сейчас ясно обращен ко мне, и я его услышал: это спаси- тельный голос, посланный мне бесконечной милостью Божьей. Могу лишь воскликнуть: «вечно буду воспевать милость Господа!» Сейчас я считаю призыв «к Кармелитам» призывом, внушенным Богом». В сорок два года под именем Рафаил он стал послушником в кармелитском монастыре, расположенном в австрийском городе Грац, поступив туда «с единственной мыслью посвятить себя жизни раскаяния».
Это был выстраданный, осмысленный поступок, о котором он напишет: «Теперь мне остается только одно: безоговорочно пожертвовать себя Ему и никогда не расставаться с Иисусом Христом». Но такая решимость далась непросто, позднее Калиновский признавался: «За десять лет Сибири я перенес меньше, чем за один год послушничества». В 1882 году Рафаил Калиновский был посвящён в сан священника, о чем он мечтал еще в молодости («...в призвании священника видел бы больше всего пользы для себя и ближних»).
Его дальнейшая жизнь подробно описана на сайте электронной энциклопедии Иркутской области (irkipedia.ru): «Личностная зрелость отца Рафаила и его уникальный опыт терпения, веры и любви стали творить чудеса ещё при жизни будущего святого. В начале своей пастырской деятельности он был назначен приором (настоятелем) в Черной, где в монастыре проживало всего 8 священников.
В 1892 году отец Рафаил был назначен настоятеле новооткрывшейся семинарии в Вадовицах, воспитанники которого жили в монастыре и учились в местной гимназии. Со временем эта семинария стала главным источником призваний в орден кармелитов в Польше. Много времени отец Рафаил посвящал сёстрам-кармелиткам в Кракове, был их исповедником, сопровождал в канонических визи- тах провинциальных и генеральных настоятелей в качестве перевод чика. Основал новые монастыри кармелиток в Пшемысле ио Львове (1888). Величайшее дарование отца Рафаила раскрывалось в конфессионале (исповедальне), где он проводил невероятное количество времени. Его мудрость и опыт, мягкость и предусмотрительность, проницательность и сострадание приводили к нему в исповедальню многочисленных мирян и лиц духовитого звания.
Тяжёлый недуг - следствие тягостных жизненных испытаний — унёс жизнь отца Рафаила 15 ноября 1907 года. Ео останки были перевезены в Черную и захоронены на монастырском кладбище. Этот день в календаре Церкви стал днём памяти святого Рафаила Калиновского. Папа Иоанн Павел II в 1983 году совершил его беатификацию (объявление блаженным), а в 1991-м причислил к лику святых. Святой Рафаил Калиновский считается покровителем солдат, офицеров, людей, находящихся в безнадёжной ситуации, а также покровителем католиков Сибири. Его мощи хранятся в Иркутском кафедральном римско-католическом соборе Непорочного Сердца Божией Матери. В Усолье-Сибирском — селении, где трудился на солевых рудниках каторжанин Калиновский, существует римско-католический приход святого Рафаила Калиновского, в котором работают отцы босые кармелиты и сёстры-альбертинки, помогающие нищим, а с 2002 года действует монастырь босых кармелиток. В современном городе вдали от жизни мирян свершается ежедневный круг их жизни, сущность которого, как и почти тысячу лет назад (орден кармелитов был основан в середине XII века), составляют молитва и труд. Живёт и приносит свои плоды «виноградник Господень» (слово «кармель» - от керем эль (иврит) - «виноградник Божий»); может быть, это один из самых светлых и живых памятников святому, прожившему удиви- тельную жизнь, в которой каждый из нас найдёт для себя свою драгоценную жемчужину Истины.
Источник: Сб. Польский штрих в смоленской картине. Смоленск, Изд. Маджента, 2021
