1. От слабости и от боли…

От слабости и от боли,
немоты душ у людей,
От того, что нам не позволят
лучших гор и морей,
От черных мыслей столь частых,
От глаз, в коих слез не счесть –
Бывает любовь лекарством,
Если она есть,
Если она не напрасна.

От подлости средней и малой,
От холода Божьих рук,
От того, что, увы, не стало
То, что чудом могло стать вдруг;
От страхов мышиного царства,
От обиды, которой не снесть –
Бывает любовь лекарством,
Если она есть,
Если она не напрасна.

От бед людских и от горя,
От помпезности государства,
Полиции, лжи и застоя,
Всесилья мелкого хамства,
От ночного сердцебиенья,
Что живется не так, как должно –
Бывает любовь спасеньем,
Если она есть,
Если она возможна.

2. Не так уж я и прекрасна… 

Зося:

Не так уж я и прекрасна…
(Тихо-ша, тихо-ша, тихо-ша)
Разбивались чтоб ежечасно
По три сердца или по два.
Не такая уж я святая…
(Тихо-ша, тихо-ша, тихо-ша)
На коленях стоять чтоб, рыдая
Впрочем, стоит ли, стоит ли  это труда?..
Не так уж я и разумна,
(Тихо-ша, тихо-ша, тихо-ша)
О тебе чтобы только и думать,
Хоть и верность мне не чужда…

Вот так хожу и напеваю,
тут сокращу,  там прибавляю,
Невесть о чем поет душа,
Тихо-ша, тихо-ша, тихо-ша.

Марек:

Не так уж я симпатичен...
(Тихо-ша, тихо-ша, тихо-ша)
Чтобы гибнуть сердцам девичьим
Сразу по три или по два.
И не такой уж я милый…
(Тихо-ша, тихо-ша, тихо-ша)
Чтоб им слова мои снились…
Впрочем, стоит ли, стоит ли это труда?.. 
И не такой уж я древний...
(Тихо-ша, тихо-ша, тихо-ша)
Чтоб брести к тебе через тернии…
Хоть и верность мне не чужда!..

Оба вместе

Вот так хожу и напеваю…                

3. За седьмой горою

Здисик

За седьмой горою,
За ненастным днём,
За большой грозою,
За недобрым сном –
Пани там мечтает
Обо мне весь день,
Вот я и ломаю
Для неё сирень.

Пани

А тот пан почти мне не знаком,
Птичьим пеньем мой наполнен дом.

За седьмой горою,
За ненастным днём,
За большой грозою,
За недобрым сном
Мой живёт любимый,
Обо мне грустит.
И с цветами в зиму
Он ко мне спешит.

Оба вместе

А тот рыцарь с ней едва знаком,
Пеньем птиц её наполнен дом…  (два раза )

4. Потянулся я за солнцем

Не знал я очей
таких равнодушных
как очи твои
в тот день и тот час,
когда ты сказала,
что стал я ненужным
и мир без меня
прекрасен как раз...

А люди твердили,
что неплохое
в удел мне досталось
время чудес –
октябрь золотой,
май с первой листвою
и отраженный
в озере лес.

Я этих лет
с усмешкой касаюсь.
Где ж ты исчезла,
о, моя радость?

Рука моя вдруг
неспешною стала,
в воспоминаниях –
привкус металла...
Кто ж лучик веселья
безжалостно тушит?
Тот кто казнил - (два раза)
тебя равнодушьем…

Есть борщ у меня
и есть к нему ушки,
и хватит деньжат
на вино на двоих,
и хватит на вход
в кинозал равнодушья,
Бог знает, на что еще
хватит мне их...

Пани

Стаканчик вина
с усмешкой беру я…

Пан

Ах, прежняя радость уже миновала,
ах, и в вине есть привкус металла!

Пани

Кто ж лучик веселья
безжалостно тушит?
Тот кто казнил – (два раза)
себя равнодушьем…

5. Ты мой шип в венце терновом

Ты – мой шип в венце терновом,
тень в улыбке незлобивой.
Догоню ль тебя я снова,
хоть идешь неторопливо?

Звал с собой меня на море –
предпочла я потеряться,
а теперь должна, о Боже,
вокруг света возвращаться.

И плыву я вокруг света –
ах, расходы, ах, заботы!
Нет, чтоб взять тогда билеты,
прямиком поехать в Сопот…

Ты – мой шип в венце терновом,
тень в улыбке незлобивой.
Догоню ль тебя я снова,
хоть идешь неторопливо?

Звать хотел меня женою, –
предпочла я потеряться,
а теперь должна, о, Боже,
вокруг света возвращаться.

И плыву я вокруг света
тем же, что тогда, манером,
чтобы за вина бокалом
вновь усесться у Фукера…

6. Бессильно поверну я к дому

Бессильно поверну я к дому,
где стольких дней остался след,
открою дверь ключом знакомым
от пары зим и тройки лет.
Увижу печь в цветах зеленых
и банку кофе максвелл хауз,
клочки каникул отдаленных,
как бы звонки пустынных пауз.
Оленя над кроватью нашей,
что столько лет пасется тут,
на полке – строй сердитых чашек,
а под окошком – стол-сундук.
И бабочка в стекле бушует,
правнучка той – в моем стекле,
и уж не знаю, не в аду ли
так горько, тошно будет мне...
Гляжу на ряд вещей знакомых
и вижу, что тут все путем.
Как тут прекрасно быт устроен,
как крепконервен этот дом.

7. На коре березки

На коре березки,
голубом стекле
в край пишу заморский,
тот, что скрыт во мгле.

А тебя там нет в помине,
ты мне пишешь на полыни,
дьяволу ты письма отдаешь.
А мои – поют, играя,
я в них слезы проливаю,
ты ж листок сирени мне пришлешь.

Разгневаюсь на тебя я,
разгневаюсь что есть сил,
останется в небе дыра пустая
и на дороге пыль…

Осмотрюсь, – другого не видно ли?
Поищу хорошенько вокруг.
Оставлю тебе письмецо невинное
и след от сплетенных рук.

И ты примчишься, теряя дыханье,
ночью ли, днем прибежишь на свиданье,
чтоб со мной остаться навек.
Хотя в моем жилище и бедно,
хоть и не дам я седьмого неба,
лодка твоя приплывет на мой брег.

Отлюблю до потери сознания,
отлюблю из последних сил.
Останется только плач и рыдание
и на дороге пыль…

8. Нам парни говорят такие вещи

Нам парни говорят такие вещи,
Что кругом голова.
О счастье, о слезах, о чём похлеще
Твердят они слова.
Они нам говорят: теперь другой я,
Хочу всегда, повсюду быть, где ты.
Конечно, мы поженимся с тобою –
Годочка через три.

Нам парни говорят такие вещи,
Послушать их, так каждый любит нас.
А мы – мы только уши поразвесим,
Да, поразвесим,
Не в силах дать отказ.

Еще им покажу  – пускай узнают,
Пускай узнают
Годочка через два –
За каждое из слов,
Где повторяют, где повторяют
О сладких своих снах,
Заветных снах.

А парни повторяют прибаутки,
Да, прибаутки,
Как в самых грустных снах.
Ты его просишь посидеть минутку,
Хотя б минутку,
А он уже в дверях.

Он говорит: как хорошо нам было,
Как славно было,
И ты не держишь зла,
Хотя в глазах от слёз уже поплыло,
Всё поплыло…
А он: ну всё, пока.
А он: ну всё, пока.

9. Черный двор

Вот двор, где живу,
Где я дома,
Сосна здесь с орехом
Знакома.

Чертополох под ними,
Моря крапивы сорной,
Перила совсем кривые
И дом мой серо-чёрный,
Серо-чёрный,
Серо-чёрный.

Стены чёрные скрипят,
Кот и крыса в такт вопят.
Стены чёрные скрипят,
Звери хором голосят…

То ли дерево с годами почернело,
То ли мастер – будь неладен – так построил.
Снова сердце как кастрюля загремело,
Хоть на вид – смотрите, люди –
я спокоен,
так спокоен.

Вот двор, где живу,
Где я дома,
Сосна здесь с орехом
Знакома.

Чертополох под ними,
Моря крапивы сорной,
Перила совсем кривые
И дом мой серо-чёрный,
Серо-чёрный,
Серо-чёрный.

10. Августовские гаданья

В Большом Возу
август явился,
заехал под мой дом.
Гляди, ромашки
цветок склонился,
и колокол
бим-бом.

А мне поклоны шлет
двадцатый век,
в глаза глядит с ухмылкой,
ему не нужен
песчаный брег,
гаданья ночью пылкой.

Ах, звезда, звезда летучая,
ты услышь меня,
Ах, звезда, звезда падучая,
ты утишь меня –
Отчего печаль так гложет,
страшно отчего?
Любит ли меня он все же
так, как я – его?

Зачем, зачем я
в свитер одета,
ведь до зимы еще сто лет.
Зачем так мучит
насморк поэта,
а месяц ходит вслед?

Ах, бабье лето,
бабьи года,
приход ваш так поспешен!
Зачем зима грозит, когда
так хочется черешен?!

Поют вместе

Ах, звезда, звезда летучая,
ты услышь меня,
Ах, звезда, звезда падучая,
ты утишь меня –
Отчего печаль так гложет,
страшно отчего?
Любит ли меня он все же
так, как я – его?

Ах, бабье лето,
бабьи года,
приход ваш так поспешен!
Зачем зима грозит, когда
так хочется черешен?!

1967