Возвращение Черубины

В августе 1909 года редакция петербургского литературного журнала «Аполлон» получила загадочную посылку. На нескольких листах изысканной, надушенной бумаги, перемежающихся c сухими листьями, были написаны стихи изящным, женственным почерком, подписанные только инициалом «Ч». Стихи поражали своим необыкновенным очарованием, оригинальностью и свежестью, раскрывая незаурядный поэтический талант автора.

Очарованный ими, редактор «Аполлона» Маковский решил опубликовать их немедленно, не выясняя личности автора, стоящего за таинственным инициалом. Восторг Маковского вскоре разделили читатели «Аполлона» и окружавшие журнал молодые поэты. Это восхищение усилилось после выхода последующих стихотворений, подписанных «Черубина де Габриак». Эта незнакомая фамилия, и особенно необычное имя вызвали волну домыслов об авторе. Распространялись всё более причудливые истории о её иностранном, аристократическом происхождении и необыкновенной красоте. Этому способствовали и сами стихи, как правило, написанные, от первого лица и содержащие множество загадочных личных намёков. Читатели с удовольствием приобретали последующие номера «Аполлона» со стихами Черубины, а молодые поэты признавались ей в любви.

Сама же она, однако, оставалась сокрытой, отказываясь от любых контактов – кроме писем. Легенда разрасталась, и обаяние поэзии Черубины соперничало с восхищением автором. Никто не подозревал об истине, а это был далеко не миф.

Автором стихов была Елизавета Дмитриева, 22-летняя некрасивая и к тому же хромая женщина. хорошо известная в кругу «аполлонианцев», хотя и не подозреваемая в значительном литературном таланте.

Она родилась 31 марта 1887 года в небогатой семье. В раннем детстве Лиза заболела костным туберкулёзом вместе с лёгочным, которые приковали её к постели более чем на 10 лет и, несмотря на частичное излечение, оставили неизгладимый след в виде вышеупомянутой инвалидности. Однако, как это часто бывает, болезнь способствовала формированию незаурядной личности будущей поэтессы.

Елизавета была исключительно начитанной, обладала широким кругозором, склонностью к философии и мистицизму, но прежде всего – тем, что можно было бы назвать «благословенным даром болезни» – особой чуткостью и богатством души, выкованными в долгих уединенных размышлениях. В 1906 году Елизавета отправилась в Париж для того, чтобы изучать старофранцузскую и испанскую литературу в Сорбонне. Её очаровывали старинные рыцарские романы, а её любимым литературным героем был Дон Кихот. В Париже она познакомилась с молодым, но уже известным поэтом Николаем Гумилевым. Это мимолетное знакомство, возобновившееся после её возвращения на родину, произвело на Елизавету необыкновенное впечатление, и увлечение этим необыкновенно красивым мужчиной продлилось до конца её жизни, найдя яркое отражение в её поэзии. В 1908 году Елизавета вернулась в Санкт-Петербург, где занялась преподавательской деятельностью. Благодаря светским контактам она познакомилась с поэтами из круга Аполлона.

Трудно определить где начинаются истоки её творчества; первые известные стихотворения Елизаветы  относятся к парижскому периоду.

Её талант открыл новый друг, писатель Максимилиан Волошин, который решил помочь девушке официально дебютировать. Это было непросто. Знаменитый Серебряный век русской поэзии был в самом расцвете. Звезда Блока уже сияла на поэтическом небе, наряду с другими звездами: Брюсовым, Белым, Хлебниковым, Бальмонтом и Гумилевым, а Анна Ахматова начинала свою блистательную литературную карьеру. Вскоре должны были появиться новые звезды: Есенин, Маяковский и Цветаева, и целые легионы молодых поэтов мечтали о дебюте. Волошин задумал дерзкую мистификацию: он придумал для Елизаветы яркий псевдоним, а затем тайно распространил о ней необыковенные истории. Результат оказался неожиданным: звезда таинственной Черубины затмила многих признанных поэтов. 

К сожалению, сказочный сон оказался недолгим, он продолжался всего несколько месяцев. В минуту слабости поэтесса раскрыла свою тайну одному из молодых поэтов, не сумевшему сохранить доверие, и чары были разрушены. 

Разоблачённая поэтесса явилась к редактору «Аполлона», заявив, что «со смертью Черубины умерла и она сама». Вскоре вышла замуж за инженера Васильева, любившего её с юности, и покинула Петербург. 

Разоблачение Черубины едва не привело к трагедии. Гумилёв, влюблённый в таинственную поэтессу, как и другие поэты, писал ей страстные любовные письма, получая столь же страстные ответы. Когда его парижское знакомство с Елизаветой переросло в непродолжительный роман, возникла необычная ситуация: двойной роман между одним мужчиной и одной женщиной. Поскольку злонамеренные слухи утверждали, что Волошин был якобы автором не только стихов Черубины, но и её любовных писем к Гумилёву, единственным достойным выходом из сложившейся ситуации стала дуэль. Она состоялась зимой, на том самом месте, где произошла роковая дуэль Пушкина.

Дуэль, как описывали очевидцы, была гротескной. Гумилёв промахнулся, а пистолет Волошина дал осечку. Во второй попытке, предложенноц секундантами, Волошин, не владевший я оружием, выстрелил в воздух, опасаясь нечаянно ранить или даже убить противника. На этом розыгрыш закончился. 

Под псевдонимом «Васильева» поэтесса время от времени писала короткие прозаические рассказы, сказки и – совместно с поэтом Самуилом Маршаком – пьесы для детей. Она также переводила испанскую и старофранцузскую литературу. Изредка писала стихи, некоторые из которых были превосходными и очень зрелыми, но не публиковала их. 

В 1921 году Гумилев был расстрелян по стандартному в то время обвинению в «участии в контрреволюционном заговоре». Поэтесса почтила память Гумилева великолепным стихотворением «Памяти Анатолия Гранта» (один из его литературных псевдонимов). Однако после смерти Гумилева ею заинтересовались следственные органы ГПУ. Она стала объектом многочисленных допросов и репрессий. Её связи с русскими антропософами были расследованы, и во время одного из обысков был изъят литературный архив поэтессы. В конце концов ее выслали в Ташкент, где она и умерла в 1928 году.

Перед смертью она совершила очередную мистификацию, опубликовав небольшой сборник под названием «Дом на грушевом дереве», и приписав его авторство вымышленному китайскому беженцу Цзы Ли Сяну. 

Стихи Черубины остались неопубликованными в Советском Союзе. Затянувшаяся история скандала с мистификациями с несправедливым оспариванием её авторства способствовали полному забвению поэтессы.

Неожиданно, спустя почти столетие, наступило удивительное возрождение поэзии Черубины. Тиражи её произведений растут, публикуются исследования её творчества, а также сохранившиеся мемуары о ней. Черубина торжествует во второй раз. На этот раз не благодаря мифу или тайне её имени, а благодаря самой её поэзии, которая, несмотря на прошедшие годы, не утратила своего очарования и пленяет читателей, пожалуй, даже больше, чем тогда, когда к ней без всякой необходимости примешивалась легенда.