Выпуск 16

Эссеистика

Достоевский и Мицкевич

Dostojewski i Mickiewicz

Чеслав Милош

Произведение писателя не есть одежда, в которую рядится так называемая философия автора, оно даже не кокон формы, сплетаемый для того, чтобы в нем обрело жизнь содержание. Произведения Мицкевича и его философия пребывают в двух разных измерениях, и критика его воззрений не может повредить его произведениям. Точно так же не принижает Достоевского тот, кто отрицательно оценивает своеобразный национальный склад его принципов, которому писатель давал выход в публицистике, поскольку романист Достоевский – это кто-то иной.

«Кто-то иной?» Не вполне… Между произведением и убеждениями его автора существует связь, загадочная, весьма сложная, и поэтому нужно этими убеждениями заниматься, в надежде, что это поможет нам лучше охватить произведение. Здесь напрашивается аналогия, почерпнутая из явлений природы. Глядя на заснеженный горный пейзаж, на лыжников, на детей, лепящих снежную бабу, на блестящие на солнце ледяные сосульки, можно бы было сказать, что все эти картинки зимы – не что иное, как вода в определенном ее состоянии, что, в конце концов, это лишь вопрос температуры. Это было бы и верно и в то же время ошибочно. Впрочем, аналогия эта не вполне подходит, ведь мировоззрение (неудачное слово) не обязательно приобретает новые очертания в произведении, бывает и так, что другие слои сознания берут верх, так что акценты переставляются, и автор пишет вопреки тому, что в обычной жизни считает своими принципами. Так или иначе, от мировоззрения никуда не уйти, хотя в отношении Мицкевича удавалось иногда и уклоняться, прибегая к слову «мистика», имеющему в польском языке отрицательный оттенок, поскольку оно значит то же, что и «нежизненность». Такое его применение свидетельствует либо о чрезмерной трезвости, либо попросту лени, поскольку предполагается, что в области «мистики» человек только намучается, пытаясь что-то понять, но так ничего и не поймет, так что лучше заранее от этого отказаться.

Достоевский и Мицкевич

Произведение писателя не есть одежда, в которую рядится так называемая философия автора, оно даже не кокон формы, сплетаемый для того, чтобы в нем обрело жизнь содержание. Произведения Мицкевича и его философия пребывают в двух разных измерениях, и критика его воззрений не может повредить его произведениям. Точно так же не принижает Достоевского тот, кто отрицательно оценивает своеобразный национальный склад его принципов, которому писатель давал выход в публицистике, поскольку романист Достоевский – это кто-то иной.




Выпуск 16

Эссеистика

  • Два эссе о Милоше
  • Достоевский теперь
  • Бесы
  • Теперь
  • Ружевич в Петербурге
  • Чаевые
  • Стихами говорю о Боге
  • Ян Твардовский – ксендз и поэт
  • Пограничье как фактор духовности
  • Время славянской цивилизации
  • Сенкевич – эпоха в истории польской литературы
  • О романе Яцека Денеля «Ляля»
  • Легенда острова
  • Кто такие Балты? На границе двух миров
  • Агнешка Осецкая - набросок портрета
  • Об изгнании
  • Уроки Милоша
  • Судьба людей - общая
  • История и современность в творчестве Генрика Сенкевича
  • Место художника в современном мире
  • «Польский первородный грех» и его влияние на развитие современной Польши
  • Кофе по-турецки
  • Нобелевское бремя
  • О смысле жизни
  • Русские по рождению. Этнос-цивилизация
  • Зрелость: на пути к индивидуальному и общему благоденствию
  • Польский «непредставленный мир»
  • К столетию «Пана Тадеуша»
  • Зеленый цвет в польской поэзии
  • О Европейском Союзе и Люблинской унии