Выпуск 12

Эссеистика

Нобелевское бремя

Brzemia Nobla

Войцех Лигенза

Я благодарен капитану Джеку З., вернувшему меня на землю. После нью-йоркского гиганта JFK аэропорт в Балицах неподалеку от Кракова кажется тихим, почти идиллическим. По ленте с серьезным видом движутся чемоданы, точно фигурки святых на часовой башне в Праге. В проходе никакой толкотни. Не заметно, чтобы кто-то спешил. Автобус в центр: водитель, заботясь о дикции, выговаривает названия остановок. Неужели стихов начитался? Пассажиры, как никогда, ласковы. Иногда по лицам проскальзывают улыбки. Что это за передвижной праздник проносится и провозится в нашей отчизне? Переношу на десяток метров свой тяжеленный багаж. Теперь старенькое такси хрипит и музыкально поскрипывает. Езда торжественная, солидная. Черное небо пробивает  одинокий лучик.

На пороге моего дома эта возвышенная странность, которую я мог бы списать на усталость или мнительность, наконец, находит себе объяснение. Нобелевская премия для Виславы Шимборской! Да, это должно изменить страну и Краков, а также каждого из нас. В моем случае эта новость заслоняет коллекцию американских впечатлений. Лишает меня речи, потому что если бы я начал комментировать это событие, то разменял бы свою радость на мелочишку слов.

Опоздавший к началу событий, я не включаю радио и не обкладываюсь газетами. Полагаю, что слова не сумеют выразить этого факта надлежащим образом, а СМИ в ускоренном темпе начнут освоение Нобелевской премии Виславы Шимборской. Я желаю, подобно скупцу, остаться наедине с сокровищем этого известия – прежде чем нахлынет волна всеобщего энтузиазма. Порадоваться в одиночку.

Всего несколько часов назад, подвешенный в небытие, глядя на баранки барочных облаков и - гораздо ниже - на клочья проступающей земли, где заседает земная Академия и присуждаются Награды, я водил отсутствующим взглядом по газетному столбцу, на котором обсуждались шансы польской поэтессы. Среди облаков, безжалостно придавленных небом, я не различил даже самого слабого сигнала. А теперь самое приятное для меня - это изумление, связанное с анализом собственной тупости. Что же ты сомневался, маловерец? Похоже, что обычное состояние человека - это неподготовленность, а важные новости попадают к нам в ту минуту, когда мы заняты чем-то иным.

Возможный «Нобель», свободно кружащий в эфире потенциальных возможностей, отличается от конкретного «Нобеля», связанного с определенной личностью. Итак, свершилось, и уже ничто не бросит тени сомнения. Прежняя неуверенность оправдана. Даже самое разумное жюри может ошибиться, решить по-другому. Так, зыбкость оценок и непостоянство шедевров могли стать преградой. К тому же на присуждаемую премию повлияли случайности, озарения, трезвые оценки, впечатления. Самым важным (и наиболее удивительным) следует признать тот факт, что Поэтесса написала именно то, что было ею написано.

Ну и начинается, уже началось… Юпитеры, камеры, микрофоны, экраны. Конференции, поездки. Прощай, святое  спокойствие, привет вам, общественные обязанности и миссии. Частной жизни придется подождать до иных времен, равно как и сосредоточенности над бумажным листом. Журналисты совершат ритуальный танец, толпа быстро размножающихся экспертов пустит в ход мельницу толкований. Даже государственные мужи, отрываясь от своих многотрудных обязанностей, почувствуют вкус в чтении поэзии, хотя на подобных высотах Лауреатке до сих пор бывать не приходилось.

Как могущественные, так и малые мира сего подтянутся в своих познаниях поэтического языка, откроют тайны метафоры, подчинятся магии воображения. Может даже случиться, что им будет дарована минута размышления, возможно также, что они испытают волнение. Это вовсе не означает, что под влиянием поэзии Шимборской наступит всеобщее ангелоподобие. Однако необычайно важным является момент их консолидации вокруг успеха Шимборской и сопереживание праздника. Премия Нобеля – награда столь необычная, она является огромной радостью и одновременно потрясением для Избранной среди избранных (проблемой, вызовом и усложнением ее жизни).

Теперь вещь парадоксальная: «Нобель» - это общественная собственность. Об этом событии говорится так: мы получили Нобелевскую премию. Каждый из нас воплощается в Виславу Шимборскую, независимо от того, выступает ли он публично, заменяя собой Поэтессу, чувствуя себя стражником секретов ее успеха, или же никогда не прочитал ни единой строки лирических стихотворений, награжденных Шведской академией. Как по прикосновению волшебной палочки, начинает расти статистика любителей поэзии. Польшу населяют теперь одни лишь ценители поэтического слова.

 Телевизор, однако, включен. Улыбка, та же что и всегда, автоирония и упрямство, робость и дистанция к дебюту в своей новой роли придают бодрости всем тем, кто желает поддержать поэтессу в пору ее испытания. Тяжкая норвидическая доля повысила свой ранг, однако нобелевское бремя с изяществом будет принято на плечи. И это видно: СМИ не отобрать у Шимборской - Шимборской. Человек, живущий в приватном пространстве, не имеет своего общественного облика. В этом месте появляется немалое затруднение, поскольку литературная легенда у нее явно отсутствует, так же как и анекдоты на ее тему. Нужно показывать картинки, а картинок-то и нет...

И дело даже не в том, что Вислава Шимборская имеет склонности к отшельнической жизни. Вовсе нет, каждый из собеседников Поэтессы получает личный подарок, его мысль принуждается к работе, воображение - к действию. Частная жизнь защищена от вторжений, процесс писания не выставляется на показ. Публика получает  только законченные стихотворения и цикл Стихов для внешкольного чтения . И к этому как можно меньше авторских комментариев.

Покушения на авторскую свободу будут теперь повторяться. Я предвижу вежливую войну, дружеские подспудные сражения, полные доброжелательства ловушки, дипломатические перемирия. В этом случае получение «Нобеля» кажется защитой перед «Нобелем». Премия – это не цезура, которая должна все изменить. Не будем рассчитывать на то, что в поэзии появятся теперь новые вопросы, не такие, как до сих пор, что изменится способ выражения, потому что ведь стиль Виславы Шимборской не имеет ничего общего с бронзой.

Современникам наскучила агрессия, самоуверенность, неудержимое стремление к власти, всепожирающая история и продукция  коллективного счастья. Наскучили, а, может быть, и напугали.

Во всяком случае, «Нобель» для Виславы Шимборской доказывает, что сильно мечтание о переменах, и по-прежнему актуальна - потребность в задавании  наивных вопросов.

Академия по достоинству оценила защиту отдельной личности, рефлективную грусть, тонкое чувство юмора, мудрость, почерпнутую из опыта, этическое чувство меры, мужество существования – без лишнего хвастовства. Она высоко оценила лишенное риторических усилий мастерство выражения, отметила последовательность  в срывании масок со зла. И не произведения, отмеченные наградой Нобеля, становятся от этого другими, а, скорее, наше чтение этих произведений приобретает иное, особое измерение. «Нобель» добавляет энергии культуре. В Польше начинаются поэтические репетиции. Пусть бы продлились как можно дольше.

 Источник: Wojciech Ligęza. Pod kreską. Księgarnia Akademicka. Krakòw, 2017, s. 55-57

Нобелевское бремя




Войцех Лигенза

Войцех Лигенза

Войцех Лигенза (р.1951) – польский историк литературы, эссеист и художественный критик, профессор.

В 1969–1974 гг. изучал полонистику в Ягеллонском университете, в 1974 начал работу в Институте польской культуры и литературы в  Силезском университете в Катовицах, откуда был уволен w 1982 после ведения военного положения в Польше. В 1984 после защиты докторской диссертации в  Силезском университете начинает работу в Польском институте Ягеллонского университета.  В настоящее время руководит кафедрой Истории польcкой литературы ХХ века Ягеллонского университета. В научной работе занимается в основном  внутрипольской и эмигрантской литературой ХХ века, в частности творчеством Беаты Обертинской .Автор более 500 статей и научных работ.

Публикуемое.ниже эссе о Виславе Шимборской взято из книги его фельетонов «Под чертой» (“Pod kreską”), Издательство Ksiegarnia akademicka, Krakòw, 2017.




Выпуск 12

Эссеистика

  • Два эссе о Милоше
  • Достоевский теперь
  • Бесы
  • Теперь
  • Ружевич в Петербурге
  • Чаевые
  • Стихами говорю о Боге
  • Ян Твардовский – ксендз и поэт
  • Пограничье как фактор духовности
  • Время славянской цивилизации
  • Сенкевич – эпоха в истории польской литературы
  • О романе Яцека Денеля «Ляля»
  • Легенда острова
  • Кто такие Балты? На границе двух миров
  • Агнешка Осецкая - набросок портрета
  • Об изгнании
  • Уроки Милоша
  • Судьба людей - общая
  • История и современность в творчестве Генрика Сенкевича
  • Место художника в современном мире
  • «Польский первородный грех» и его влияние на развитие современной Польши
  • Кофе по-турецки
  • Нобелевское бремя
  • О смысле жизни
  • Русские по рождению. Этнос-цивилизация
  • Зрелость: на пути к индивидуальному и общему благоденствию
  • Польский «непредставленный мир»