Выпуск 27

Эссеистика

Когда закончится ковид

Владимир Тимаков

Владимир Викторович, год назад была популярна идея, что всем придётся переболеть ковидом, а потом появится «коллективный иммунитет» и эпидемия сойдёт на нет. Вы уже тогда жёстко раскритиковали эту концепцию. Но и сегодня из уст ряда врачей мы слышим, что коронавирус и человек будут постепенно притираться друг к другу, Ковид смягчится и превратится в обычную сезонную инфекцию вроде гриппа. Случится ли это и когда?

— Самый вероятный путь эволюции любого вируса — становиться более заразным и одновременно менее смертоносным. Именно такие штаммы, которые захватывают много новых хозяев, при этом не убивая их, а передаваясь дальше, имеют больше шансов оставить потомство и завоевать будущее. Менее «общительные» и более «злые» не выдерживают конкуренции с ними. Судя по всему, именно так остановилась «испанка» сто лет назад.

Но «испанка» — всё-таки разновидность гриппа, к которому человек «притёрся» давным-давно, и к моменту появления «испанского штамма» уже существовал большой спектр малоопасных вирусов гриппа, способных породить «доброго» конкурента «испанки». А тут мы имеем дело с новым для нашего биологического вида типом инфекции.

Поэтому нет никаких гарантий того, что скоро появится штамм SarsCov-2 c нулевой смертоносностью и высокой контагиозностью, который вытеснит нынешние «штаммы-убийцы». Можно безрезультатно ждать целые века. Например, вирус оспы свирепствовал минимум полторы тысячи лет, и за этот срок ничуть не «подобрел».

Пока мы видим появление более агрессивных коронавирусных штаммов типа «дельты», хуже прежнего.

Если не будет меняться вирус, сможет ли измениться человечество? Допустим, все уже переболели, слабые умерли, сильные остались — и болезнь им уже не страшна?

Вопрос такого естественного отбора больно ранит совесть. Но даже с точки зрения абсолютного генетического цинизма, это не получится. Если бы умирали в основном младенцы, отбор мог бы работать: тогда выживают сильные и передают «сильные гены» своим детям. Но поскольку ковид косит преимущественно пожилых людей, которые уже оставили потомство, то никакой выбраковки «слабых генов» в поколениях не произойдёт.

К тому же наивно думать, что успешно переболевший один раз не умрёт и во второй. На днях скончался мой соавтор по книге «Русские», Сергей Антоненко. Первый раз переболел в конце прошлого года, второго заражения не вынес. Ему было 47 лет.

Светлая память…

— Увы, риск смерти при повторном возражении может возрастать. Для тех, кто тяжело перенёс ковид, второй раз заболеть особенно опасно — организм уже потрёпан.

Получается, остаётся надежда лишь на прививку? Но ведь и с ней не всё просто. Противники вакцинации часто ссылаются на случаи заболевания среди привитых…

— Эффективность любой вакцины ограничена, о чём мы с вами говорили более года назад. Это касается и распространённого у нас «Спутника». В журнале «Ланцет» опубликована статья о его 92% эффективности, я с ней знаком. Этот результат получен на довольно маленькой выборке — 38 заболевших среди 20 тысяч испытуемых в экспериментальной и контрольной группах.

При таком маленьком масштабе исследования велика степень погрешности. Поэтому не удивлюсь, если при более широкой проверке выяснится, что «Спутник» сможет защитить только 80% привитых, — что, впрочем, тоже неплохой показатель.

Но это означает, что если половина наших граждан привьётся, а вторая половина нет, то на каждых десять заболевших будет приходиться примерно два вакцинированных. Примеров для антипрививочной пропаганды найдётся хоть отбавляй.

Больше скажу: мне известен человек, который умер после вакцины. Пожилой человек, очень слабый, год назад перенёсший инсульт. Надоело сидеть в изоляции, решился на прививку и не перенёс повышения температуры — инсульт повторился.

Сейчас все антипрививочники начнут Вас цитировать

— Кодекс порядочного исследователя не позволяет скрывать факты, но взвешивать их надо объективно, а не подгонять под чьи-то идеи-фикс. Если кто-то намерен жонглировать этим случаем — Бог судья. Конечно, вакцинация, как любое лекарство, несёт свои риски. Однако они ничтожны в сравнении с рисками самой болезни. Это как учения и война. Любой офицер знает, что на больших учениях бывают потери: кто-то попал в аварию или приземлился неудачно, где-то что-то взорвалось, кто-то чем-то отравился, где-то холостые патроны перепутали с боевыми. Но потери на учениях не идут ни в какое сравнение с потерями в бою. А если не проводить учений, боевые потери станут катастрофическими.

Так же и с вакцинацией. Единичные потери при ней неизбежны, но она необходима, чтобы предотвратить катастрофические потери от самой болезни. Не забывайте: избыточная смертность в России с апреля 2020 года уже превысила полмиллиона человек!

Насколько эта смертность связана непосредственно с ковидом? По официальным данным, коронавирус к началу июля убил чуть менее 140 тысяч соотечественников.

— Избыточная смертность складывается из трёх компонентов: умершие непосредственно от коронавируса; умершие от последствий коронавирусного заражения (иногда через несколько месяцев после исцеления, как протоиерей Дмитрий Смирнов) и умершие от общего кризиса медицинской системы, не справляющейся с наплывом больных. По большому счёту, не всё ли равно, какая из этих причин преобладает — все они вызваны эпидемией.

Реально большинство «лишних смертей» приходится на первую группу, но во многих регионах эту цифру занижают, чтобы создать видимость успешной борьбы с эпидемией. Фактически избыточная смертность в большинстве субъектов РФ по итогам года примерно одинаковая, многократные различия по ковиду возникают только при составлении отчётов. Например, в Чечне скачок смертности заметно выше среднего, а на бумаге от коронавируса там умерли совсем немногие.

Так сможет ли вакцина остановить эпидемию?

— Давайте считать. Первоначальный штамм Sars-Cov2 позволял одному больному заразить в среднем менее 3 человек. По сравнению с корью, например, заразность весьма скромная. Поэтому в обществе, где более двух третей имеют иммунитет, инфекция начнёт автоматически угасать: когда двое из трёх защищены, на одного больного будет приходиться менее одного нового заражённого.

Что нужно, чтобы у нас были защищены двое из трёх? Для этого необходимо, чтобы вакциной с эффективностью 80% привилось 84% населения (включая детей). По сути, чтобы все взрослые привились. Возможно ли это в обществе, где прививки добровольные, а более половины населения вакцинироваться не желает? Ответ очевиден.

Как Вы думаете, с чем связаны такие массовые опасения? Почему наши сограждане не хотят прививаться?

— В самом деле, Россия и Украина являются мировыми лидерами антипрививочных настроений.

Например, в южной Корее коронавирус удалось обуздать ещё до вакцинации (в сорокамиллионной стране за полтора года пандемии от ковида умерло меньше людей, чем у нас на пике «второй волны» умирало за один день!) И при этом 97% корейцев изъявляет желание вакцинироваться — для пущей надёжности и для возможности посещать менее благополучные страны. А среди русских и украинцев, по опросам, проведённым несколько месяцев назад, намеревались делать прививку лишь треть.

Бросается в глаза чрезвычайно активная антипрививочная пропаганда в русскоязычном секторе интернета, чего нет, например, в англо- или испаноязычном, не говоря уже про китайский сегмент. И это подозрительно. Например, движение подростков-самоубийц «Голубой кит» тоже существовало только в русскоязычном секторе.

Закрадывается подозрение: не помогают ли нам наши «доброжелатели» поскорее покинуть планету? Для этого ведь не надо даже вербовать агентов — достаточно с помощью компьютерных технологий превратить сотню-другую экзальтированных чудаков в лидеров общественного мнения: накидать им кучу бот-лайков, обеспечить массу бот-подписчиков…

Кстати, провалить вакцинацию в России очень выгодно производителям зарубежных вакцин-конкурентов. В борьбе за мировой рынок это неубиваемый аргумент: смотрите, сами русские не хотят прививаться своей «дрянью»!

Так что те наши антипрививочники, кто считает, что борется с мировой фармацевтической мафией, с условным «Биллом Гейтсом», по факту на этого «Билла Гейтса» и работают…

Вернёмся к главному вопросу: когда же ожидать победы над ковидом? На эволюцию вируса, на «коллективный иммунитет» переболевших надежды нет, перспективы вакцинации остаются туманными… Есть ли выход?

— Выход есть всегда, была бы воля… Целый ряд стран сократил распространение «короны» так, что смертность от инфекций вернулась в рамки доковидного времени. Мировой опыт показывает, что это можно сделать самыми разными способами. Тотальным локдауном и массовой диагностикой, как в Китае. Поголовным ношением масок и опять же массовой диагностикой, как в Корее. Всеобщей вакцинацией, как в Сан-Марино или в Израиле. Любые средства хороши, если их применять системно.

Патриарх Кирилл неспроста подчеркнул происхождение термина «пан-демия» от греческих слов «пан-» и «демос», что значит «весь народ». Победить это бедствие можно только всенародно, в одиночку ничего не выйдет. Если дома сидела только половина граждан — локдаун провален. Если маски носило меньше половины — масочный режим провален. Если привьется только половина или меньше — вакцинация провалена. Это как на войне: если сражается только половина соединений, а половина бросила фронт — враг захватит страну, невзирая на героизм отдельных энтузиастов.

Мне недавно позвонил один приятель (работает на стройке) и спросил:

— Ты лучше разбираешься, скажи: когда закончатся эти «волны»?
— А ты маску носишь?— Нет.
— Прививку собираешься делать?
— Нет.
— Тогда не закончатся никогда. Ты всё сделал, чтобы Ковид в России остался навечно.

Печальный прогноз…

— Да, очень стыдно видеть, как наши сограждане капитулируют перед не самым тяжёлым в истории вызовом. Наша страна, одна из первых создавшая вакцину против «короны», имеющая блестящий опыт борьбы с вирусными инфекциями (оспой, полиомиелитом, гонконгским гриппом) в советское время, — сейчас проигрывает санитарное соревнование с другими нациями и превращается в ковидный заповедник. Что с нами происходит? Наши деды, защищая свой народ, не боялись под «Тигры» бросаться, на «Юнкерсы» в лобовую шли, а мы испугались прививки!

Конечно, правительство должно перестать мямлить про права и свободы человека, когда речь идёт о жизнях сотен тысяч людей. Оспопрививание было обязательным, и это позволило в условиях разрухи, после Гражданской войны ликвидировать под корень ещё более страшную болезнь. Можем повторить? А если мы не готовы к таким радикальным решениям, надо хотя бы резко ограничить возможности непривитых распространять инфекцию. Полмиллиона погибших — это полноценная война, а на войне нельзя рассчитывать только на добровольцев.

Но самое главное не правительственные решения. Главное — настроения общества. Пора вспомнить, что мы — народ, общенародные интересы поставить выше личных.

Пока все разговоры о санитарных мерах крутятся вокруг «Я»: МНЕ неудобно носить маску, МНЕ надоели ограничения, МНЕ навязывают прививку… Пора и о других подумать, о ближних, о тех, кто задыхается на ИВЛ, кто хоронит родных в чёрных мешках.

Если ты мужчина — иди и защищай свой народ, это твой долг! Одеть маску гораздо легче, чем противогаз, и сделать укол гораздо безопаснее, чем идти в штыковую атаку. Неужели мы и на такую малость уже не способны, внуки и правнуки победителей?

Если мы снова станем единым народом, как в 1945 году, то обязательно одолеем Ковид. А если останемся сборищем «свободных» индивидуумов — будем порабощены им навсегда.

 

Источник:  https://rusvesna.su/news/1625930402

Когда закончится ковид

Автор этой статьи— генетик и демограф Владимир Викторович Тимаков — отвечает в ней на главный вопрос нашего времени. Это не первая его статья на эту тему. В марте 2020 года он безошибочно предсказал скорость распространения коронавируса в России, в мае 2020-го указал на все слабые места, из-за которых в итоге оказалась неэффективной стратегия «коллективного иммунитета», осенью 2020 верно определил масштабы смертности на полгода вперёд.

Владимир Тимаков – постоянный автор портала «Русская Весна», откуда мы и   позаимствовали этот важный для всех наших читателей текст, отвечающий на главный сейчас вопрос: когда мы увидим свет в конце эпидемического туннеля?




Выпуск 27

Эссеистика

  • Два эссе о Милоше
  • Достоевский теперь
  • Бесы
  • Теперь
  • Ружевич в Петербурге
  • Чаевые
  • Стихами говорю о Боге
  • Ян Твардовский – ксендз и поэт
  • Пограничье как фактор духовности
  • Время славянской цивилизации
  • Сенкевич – эпоха в истории польской литературы
  • О романе Яцека Денеля «Ляля»
  • Легенда острова
  • Кто такие Балты? На границе двух миров
  • Агнешка Осецкая - набросок портрета
  • Об изгнании
  • Уроки Милоша
  • Судьба людей - общая
  • История и современность в творчестве Генрика Сенкевича
  • Место художника в современном мире
  • «Польский первородный грех» и его влияние на развитие современной Польши
  • Кофе по-турецки
  • Нобелевское бремя
  • О смысле жизни
  • Русские по рождению. Этнос-цивилизация
  • Зрелость: на пути к индивидуальному и общему благоденствию
  • Польский «непредставленный мир»
  • К столетию «Пана Тадеуша»
  • Зеленый цвет в польской поэзии
  • О Европейском Союзе и Люблинской унии
  • 80-летие начала Второй мировой войны в польской перспективе
  • О Святом Иоанне Павле II
  • Нужна ли Польше национальная терапия?
  • Поколение Z - жертвы цифровой утопии
  • Вирус и политика в Польше
  • 9 мая 1945 года – Победа или начало Победы?
  • Карта Утопия (последние стихи Шимборской)
  • Внешняя политика Польши в плену мифомании Бека
  • Начало новой космической эры – Эры Водолея
  • Репортаж с ковидова поля
  • Локдаун по-польски
  • Человек-потребитель, или Путь в никуда
  • Мы глупеем и вымираем. Польша изменится до неузнаваемости
  • Деградация мозга
  • О мигрантах
  • Люди-невидимки: как живут пожилые в России