Выпуск 27

Искусство

Опера «Саломея» Рихарда Штрауса в Москве

Эва Гараева

 «Это один из величайших шедевров нашего времени».
Густав Малер.

«Эта опера не может не трогать сердце и душу».
Клаус Гут.

«Настал удобный день, когда Ирод, по случаю дня рождения своего делал пир вельможам своим, тысяче начальникам и старейшинам Галилейским.  Дочь Иродиады вошла, плясала и угодила Ироду и возлежавшим с ним. Царь сказал девице: проси у меня, чего хочешь, и дам тебе. И клялся ей: чего ни попросишь у меня, дам тебе, даже до половины моего царства. Она вышла и спросила у матери своей: чего просить? Та отвечала: головы Иоанна Крестителя. И она тотчас пошла с поспешностью к царю и просила, говоря: хочу, чтобы ты дал мне теперь же на блюде голову Иоанна Крестителя. Царь опечалился: но ради клятвы и возлежавших с ним, не захотел отказать ей. И тотчас послав оруженосца, царь повелел принести голову его. Он пошел, отсек ему голову в темнице, и принес голову его на блюде и отдал ее девице, а девица отдала ее матери своей».

саломея1В этом фрагменте из Евангелия от Марка (6: 21 – 28) падчерица тетрарха Иудеи Ирода Антипы не названа по имени, но, согласно легенде, речь идет о Шломит – Саломее. Ее история на протяжении многих столетий волновала воображение художников – Сандро Ботичелли, Альбрехта Дюрера, Тициана Вичеллио, Лукаса Кранаха Старшего, Микеланджело Караваджо, Гвидо Рени, Гюстава Доре, Гюстава Моро, Франца фон Штука и многих других.

В XIX столетии история Саломеи послужила мощным источником вдохновения для литераторов, среди них был интеллектуал, эстет и тонкий ценитель искусства Оскар Уайльд. Как написал его биограф Ричард Эллман, драматург  прекрасно знал иконографию Саломеи. Уайльд также читал сочинения, посвященные новозаветной танцовщице или упоминающие о ней: поэмы Генриха Гейне «Атта Троль» и Джозефа Хейвуда «Саломея, дочь Иродиады», «Моральные легенды» Жюля Лафорга, неоконченную поэму Стефана Маларме «Иродиада» и опубликованную в 1877 году повесть Гюстава Флобера под тем же названием – по ее мотивам Жюль Массне написал оперу «Иродиада». По мнению Анатоля Франса, Флобер в своей повести дал «самое чудесное из когда-либо сделанных описаний танца»: «Саломея плясала, как пляшут индийские жрицы, как нубиянки, живущие близ катаракт Нила, как лидийские вакханки. Она круто склонялась во все стороны, подобно цветку, поражаемому ударами сильного ветра. Блестящие подвески прыгали в ее ушах, ткань на ее плечах играла переливами; от ее рук, ног, от ее одежд отделялись невидимые искры, которые зажигали сердца людей» (пер. с французского И.С. Тургенева). 

Большое впечатление на Уайльда также произвел роман Шарля-Жоржа-Мари Гюисманса «Наоборот», изданный в 1884 году. Его герой герцог Флорессас дез Эссент, создавший в своем доме эстетический рай, «ночи напролет простаивал» у купленной им картины с изображением Саломеи кисти Гюстава Моро. «Образ Саломеи, столь впечатливший художников и поэтов, уже много лет не давал дез Эссенту покоя. То и дело открывал он старую, издания Пьера Варике, Библию в переводе докторов богословия Лёвенского университета и, перечитывая в Евангелии  от Матфея простой и безыскусный рассказ  об  усекновении главы Иоанна Крестителя, размышлял о прочитанном. […] Но  ни Матфей, ни Марк, ни  Лука, ни Иоанн ни словом  не обмолвились  о безумном и  порочном  ее  обаянии. И осталась она непонятой, таинственно, неясно  проступая  сквозь туман  столетий,   была малоинтересной  обычным, приземленным  людям,  но  волновала  обостренное  восприятие невротиков.  […] И вот наконец Гюстав Моро пренебрег евангельским рассказом и представил Саломею  в  том  самом  сверхъестественном  и  необычном виде,  в каком  она рисовалась дез Эссенту. […] Это уже божество,  богиня вечного исступления, вечного  сладострастия. Это красавица, каталепсический  излом тела  которой несет в себе проклятие и колдовскую  притягательность, это  бездушное,  безумное,  бесчувственное чудовище,  подобно  троянской  Елене,  несущее   погибель  всякому,  кто  ее коснется» (пер. с французского М.А. Головкиной). Напомним, что Гюстав Моро многократно возвращался к образу иудейской царевны. Выставленные в 1876 году на парижском Салоне его акварель «Явление» и полотно «Саломея, танцующая перед Иродом» произвели фурор, а Гюстава Флобера, по его словам, «привели в отчаяние».

саломея2

Оскар Уайльд задумал написать пьесу о Саломее уже в 1880-х, но приступил к работе гораздо позже. Драматург изменил трактовку образа главной героини. В повествовании евангелиста Марка Саломея «по наущению матери своей» требует у отчима  в награду голову пророка. В «Иудейских древностях» Иосифа Флавия очевидна политическая подоплека его убийства. Саломея Уайльда влюбляется в пророка Иоконаана (Иоанна) Крестителя и стремится соблазнить его, но трижды получает  отказ. Привыкшая к тому, что все ее капризы выполняются, она «для собственного удовольствия» требует у тетрарха голову отвергнувшего ее Иоанна. Держа отрубленную голову в руках, она обращается к ней: «Ты отверг меня. Ты говорил мне бранные слова. Ты обошелся со мной, как с распутной, с блудницей, со мной, Саломеей, дочерью Иродиады, царевны Иудейской! Так вот, Иоконааан, я еще живу, а ты мертв, и голова твоя принадлежит мне. Я могу с ней сделать все, что хочу. […] Ах! Иоконаан, Иоконаан, ты был единственный человек, которого я любила…» (пер. с французского М.Ф.Ликиардопуло). Потрясенный произошедшим Ирод приказывает своим воинам убить Саломею. 

Пьеса была сразу же принята к постановке, но в разгар репетиций с участием Сары Бернар в лондонском «Палас Театре» она была запрещена цензурой – в то время во многих европейских странах постановки на библейские сюжеты не могли быть инсценированы. Запрет вызвал горячее одобрение критиков и публики, обвинявших автора в скандальности и тяготении к провокациям. В 1896 году «Саломея» была впервые поставлена труппой «Творческого театра» Орельена Люнье-По на сцене «Комеди Паризьен». В письме из Редингской тюрьмы Уайльд, после судебного процесса ставший в обществе парией, написал своему другу Роберту Россу: «Скажите, пожалуйста, Люнье-По, как я был обрадован постановкой моей пьесы, и передайте ему мою благодарность. Что-нибудь да значит то, что в минуту позора и стыда меня еще считают художником». Германская премьера состоялась в 1901 году в Бреслау. Перевод пьесы на английский, осуществленный лордом Альфредом Дугласом, отредактированный автором и изданный в 1894 году с изысканными иллюстрациями Обри Бёрдсли, был поставлен «Лондонским клубом новой сцены» лишь в мае 1905 года.

К 1909 году драма была переведена на голландский, шведский, немецкий, русский, польский, чешский, итальянский, греческий, венгерский, испанский и идиш. Первые переводы на русский язык были сделаны с немецкого или английского изданий. Один из них был опубликован под названием «Пляска семи покрывал» и представлял собой переработанный вариант драмы Уайльда: баронесса А.И. Радошевская перенесла действие в Египет, изменила имена героев и получила позволение цензуры на исполнение пьесы на русской сцене. Пятый перевод, вероятно, был сделан с текста, заново переведенного с английского на французский, и потому содержит неточности. Лишь шестой перевод на русский был сделан с французского оригинала почитателем и популяризатором творчества Уайльда Михаилом Ликиардопуло. Авторизованный душеприказчиком Уайльда Робертом Россом, этот перевод был издан в 1908 году в Москве книгоиздательством «Польза». Такой экземпляр есть в моей книжной коллекции.

Оскар Уайльд представлял возможность переложения своей прозаической драмы на музыку. В «De Profundis» он писал: «Припевы, их повторяющиеся мотивы делают «Саломею» похожей на музыкальное произведение и связывают ее воедино, подобно балладе». К сожалению, автор никогда не увидел свою «Саломею» на драматической или музыкальной сцене. 

Тридцатишестилетний Рихард Штраус прочитал пьесу Уайльда в переводе Хедвиги Лахман в 1901 году. Тема безумной страсти главной героини к Иоконаану, приводящая к гибели обоих, увлекла композитора. Он почувствовал в ней оперный потенциал, по его собственным словам, «увидел интересные для музыки места».

Для Рихарда Штрауса огромное значение имело слово и вообще литература. Среди его произведений симфонические поэмы «Дон Жуан», «Макбет», «Дон Кихот». На философские тексты Шопенгауэра и Ницше он также написал два симфонических сочинения – «Смерть и просветление» и «Так сказал Заратустра». Не случайно обращение композитора к напряженной драматургии Оскара Уайльда и Гуго фон Гофмансталя – шесть  произведений последнего легли в основу его музыкальных сочинений.

Венский поэт Антон Линднер предложил Штраусу поэтическое либретто, основанное на драме Уайльда, однако оно не вдохновило композитора. После премьеры драмы «Саломея», поставленной Максом Рейнхардтом в Берлине, впечатленный спектаклем маэстро решил использовать оригинальный перевод Хедвиги Лахман, в который внес ряд изменений. Работа над партитурой продолжалась в течение полутора лет.

В своем произведении Рихард Штраус сделал еще больший акцент на чувственности и фатальной притягательности героини и одновременно возвысил ее образ. Его Саломея женщина нового времени, грядущей эпохи, она отказывается подчиняться и отвергает пассивную роль. В партитуре несколько основных мотивов, соответствующих эмоциональному состоянию персонажей. Важное смысловое значение для композитора имели противопоставления (Ирод – Иоконаан, мир язычников – мир христиан), а также повторы – три сцены обольщения пророка, три просьбы Ирода к Саломее выбрать другое вознаграждение за танец. Штраус пытался найти свой путь, освободиться от довлевшего над ним вагнеровского влияния.  Четверть века спустя он сказал Стефану Цвейгу: «Вагнер – это вершина, выше которой не подняться никому. Но я эту гору обошел».  В «Саломее» композитор намеренно использовал диссонансы. По его замыслу, для создания мощного и экспрессивного звучания оркестр должен состоять из ста двенадцати музыкантов. На одной из репетиций маэстро заявил: «Это не цивилизованная музыка. Эта музыка должна разрушать!»

Авторитетный музыковед Алекс Росс убежден: «Историки музыки объявили премьеры «Второго скрипичного концерта» Шёнберга (1908) и «Весну священную» Стравинского (1913) первыми произведениями модернистской революции, но «Саломея» была создана раньше и затмила практически все, что было после нее».

Главный дирижер Большого театра Туган Сохиев так характеризует это сочинение: «В жанровом отношении «Саломея» – необычная опера: в ней нет явной номерной структуры, нет хоров, отдельных эффектных арий, вокальные партии часто напоминают «речевое пение». […] Но в ней есть огромный сюжетный, смысловой, музыкальный драматизм. […] По сравнению, например, с «Электрой», «Саломея» – опера более прозрачная. Красочная и в то же время более интимная, лирическая. […] Штраус все время вьет, плетет бесконечные беседы. Здесь важно ощущение непрерывного плетения диалогов, течения, когда одно перетекает в другое, как ртуть, и, наконец, приходит к очень мощной развязке. […] Когда исполняешь музыку Штрауса именно так, как она написана, она проявляется, начинает дышать, как шелк, и все время двигаться, как легкие покрывала Саломеи в танце».

Густав Малер услышал в «Саломее» музыку будущего. «Это голос «духа земли», говорящий из сердца гения», написал он жене Альме. Малер хотел поставить музыкальную драму в Венской опере, приложил для этого немало усилий, но имперская цензура не позволила ему осуществить задуманное. Премьера состоялась в Дрезденской королевской опере в декабре 1905 года. «Саломея»  имела огромный успех:  солистов, дирижера и композитора публика вызывала тридцать восемь раз. Однако это было единственное исполнение – на следующий день ее запретили. В 1906 году музыкальная драма была поставлена в Граце – это событие вызвало огромный интерес просвещенной венской публики, премьеру почтили вниманием Густав Малер, Арнольд Шёнберг, Альбан Берг, Джакомо Пуччини и Александр фон Цемлинский. Дирижировал сам маэстро. В 1907 году состоялась премьера в германском Бреслау.

Со временем опера Штрауса затмила первоисточник – драму Уайльда. На средства, полученные от исполнения «Саломеи», композитор впоследствии смог построить виллу в альпийском Гармише. «Саломеемания», начавшаяся в 1870-х, достигла апогея в 1910-е. В 1904 году французская Академия изящных искусств объявила темой художественного конкурса «Саломею с головой Иоанна Крестителя». Образ Саломеи был неоднократно воплощен на концертных и балетных сценах. Легендарным стал «танец семи покрывал» в исполнении Мод Аллан (1906, музыка Р. Штрауса), Лои Фуллер (1907, музыка Ф. Шмитта), Иды Рубинштейн (1909, музыка А.К. Глазунова). 

саомея 4Сейчас «Саломея» украшает афиши многих мировых сцен, но в репертуаре Большого театра в Москве ее не было почти сто лет. Как сказал дирижер-постановщик Туган Сохиев, в постановке на исторической сцене, созданной совместно с нью-йоркской «Метрополитен-опера», «задействованы колоссальные человеческие и технические ресурсы». И это действительно так. Для работы над спектаклем были приглашены Клаус Гут – один из самых выдающихся оперных режиссеров, на счету которого постановки пяти опер Рихарда Штрауса; сценограф Этьен Плюсс; художник по костюмам Урсула Кудрна; художник по свету Олаф Фрезе. В премьерных спектаклях приняли участие блистательные сопрано Асмик Григорян и Анн Петерсон (Саломея), Винсент Вольфштайнер (Ирод), Анна Мария Кьюри и Елена Зеленская (Иродиада), Томас Майер и Оливер Цварг (Иоконаан).

салоея5Клаус Гут уже ставил оперу «Саломея» в Берлине, но его нынешняя версия кардинально отличается от предыдущей, связанной с атмосферой послевоенной Германии: «В «Большом» получится иначе, потому что я точнее все понимаю и нахожу новые повороты темы, новые мотивы, новые контекстные значения». В интервью Татьяне Беловой и Ае Макаровой режиссер сказал: «Саломея» написана во времена, когда люди начинали исследовать свой внутренний космос, мир внутри своей головы. […] Рихард Штраус стал идеальным проводником в этом путешествии в бездну, которая находится у нас внутри, и подобрал для него точные краски».

саломея6Чтобы лучше понять режиссерский замысел, обратимся к статье оперного драматурга и консультанта постановки Ивонн Гебауэр: «Пространство, которое мы видим на сцене, напоминает о викторианской эпохе. Мир Ирода угнетающе мрачен. Здесь растет Саломея, дочь Иродиады. Вместе с матерью она живет во дворце своего отчима. […] Ирод могущественный человек в мире мужчин, и у него особые отношения с падчерицей, маленькой царевной: он вожделеет ее, играет с ней, запугивает ее. […] С самого детства Саломея танцевала для Ирода, словно этот танец был регулярно исполняемым ритуалом. […] Однако постепенно этот мир перестает быть статичным и спокойным. В нем поднимается движение. Ирод всеми силами пытается сохранить созданный им государственный порядок. […] И чем менее прочным становится мир Ирода, тем строже становится дисциплина и порядок, которые он стремится установить. Но Ирод и сам страдает от кошмаров и регулярных приступов паники. Он боится утратить власть. Тогда же Саломея начинает думать о выходе. Она организует встречу с Иоконааном, и эта встреча меняет все».

саомея7Клаус Гут объясняет: «Саломея выросла в мире абсолютно испорченном, неправильном, аморальном, пришедшем в упадок. Ее нрав отражает лживый миропорядок, иного она не знает – у нее нет другого языка, кроме языка насилия […] Ей известны детские страхи и комплексы, искушения и унижения. […] В опере Штрауса важна универсальная тема власти и связанной с ней силы – как образ жизни, в которую персонажи пришли. […] В опере есть «политическое измерение» и там заметны переклички разных времен. […] Ирод – невероятно богат и влиятелен, в его руках – огромная власть, но мы чувствуем, как герой нервничает, потому что его мощь и сила подпадают под испытания».

Вначале мы видим мрачный, подавляющий, почти черный интерьер дворца Ирода, украшенный зловещими статуями с бараньими рогами, в подземелье которого, поражающем ослепительной белизной, томится посаженный на цепь опасный для тетрарха политический узник – Иоанн Креститель. В этом пространстве мы оказываемся вместе с Саломеей, спускающейся к пленнику по лестнице в то время, как сценическая декорация поднимается наверх.

Режиссер создал трогательный и беззащитный образ героини. Его Саломея одета в черное платье гимназистки с белыми кружевными воротником и манжетами и белые гольфы. В «темнице» впервые появляются ее клоны разных возрастов, олицетворяющие жизнь Саломеи с раннего детства до юности. Во дворце эти девочки и сама Саломея поочередно исполняют «танец семи покрывал» с прообразом Ирода с бараньей головой – это один из самых пронзительных моментов постановки. Для нас это рассказ об истории ее взросления, а для нее – переживание травмы и освобождение от моральной власти Ирода. 

 Получив в награду желанный трофей, Саломея Уайльда и Штрауса осознает: «Тайна любви больше, чем тайна смерти».

В финале над сценой поднимается огромная луна. Одетая в белое платье, не понятая, никогда никем не любимая Саломея уходит в вечность… Прекрасной эпитафией ей могли бы стать слова Константина Бальмонта: «Я вижу Саломею незапятнанной в веках, увенчанной всем ее девическим лунным блеском, на горном срыве, в холодных росах, а у ног ее алые цветы…»

 

 Список иллюстраций:

1. «Явление» Гюстава Моро. 1876;

2. Обложка русского издания драмы Оскара Уайльда в переводе Михаила Ликиардопуло (из коллекции Э. Гараевой);

3. Рихард Штраус. Открытка. 1910;

4 – 7. Постановка оперы в Большом театре. В ролях: Саломея – Асмик Григорян; Ирод – Винсент Вольфштайнер; Иоконаан – Томас Майер.

 

Фотографии Дамира Юсупова / Большой театр, 2021.

 

Опера «Саломея» Рихарда Штрауса в Москве




Эва Гараева

Эва Гараева


Эва Гараева
– переводчик с польского и английского языков, журналист, коллекционер, популяризатор польской литературы в России. Сотрудник ГМИИ им. А.С. Пушкина.  В переводе Э. Гараевой вышло более 20 книг, среди них романы Мануэлы Гретковской, Марека Лавриновича, Эдварда Долника, произведения Катажины Грохоли, Кристины Кофты, Малгожаты Домагалик, труды искусствоведов Ежи Маевского, Малгожаты Омиляновской, Сары Карр-Гомм, Терезы Черневич-Умер  и др. авторов. 




Выпуск 27

Искусство

  • Загадка Малевича
  • Загадка Малевича (часть 2)
  • Дагни глядит на меня...
  • Выставка К.И.Галчинского в библиотеке "Лиговская"
  • Виткаций в Закопане
  • Без дуновения дышало единое
  • Выставка Фриды Кало в Музее Фаберже
  • Выставка «Католическая Польша в Санкт-Петербурге»
  • Последний фильм Вайды
  • "Польский" репертуар хора Александрова
  • Неожиданный Айвазовский
  • Русская деревянная скульптура
  • Эдита Пьеха поет по-польски
  • Тверское валунное творчество
  • Наедине с деревом
  • Зыгмунт Краузе — выдающийся композитор-новатор
  • ИСКУССТВО ГЕНРИКА СЕМИРАДСКОГО
  • Зыгмунт Краузе в России
  • Рисунки польских детей в Москве
  • Рафал Ольбинский. Искусство метафоры.
  • Мастер из Делфта
  • Якуб Орлинский и его диск «Anima Sacra»
  • Опера "Сигизмунд" на московской сцене
  • Фестиваль придворных танцев в Кракове
  • Фестиваль Ренессанса в Люблине
  • Акварели Малгожаты Щециньской
  • Три концерта сезона
  • "В Петербурге мы сойдемся снова..."
  • Надо объединяться...
  • "Полония" Эдуарда Элгара
  • Памяти Романа Шустрова
  • Хелена Моджеевская. «Голубь с орлиными крыльями»
  • Яцек Мальчевский - художник "Примирения"
  • «Quo vadis?» Забытая опера
  • Опера «Русалка» Антонина Дворжака в Большом театре
  • Опера «Саломея» Рихарда Штрауса в Москве